«Никто ничего не знает»

CINEMOTION_LAB: Давно ли вы в России? Есть ли разница между работой в России и в Америке?

ДЖЕЙМС КРАМЕР: Уже почти 5 лет. Россия, конечно, отличается от Америки и других стран, но в чем-то мы очень похожи. Например, актеры  везде одинаковы. Они, как дети малые: ничего не понимают в деньгах и на тебя им наплевать. И сценаристы по сути все одинаковы: говорят, что серия уже дописана, а на самом деле, только приступили к первой сцене. То же и с режиссерами: они невероятные эгоисты, постоянно жалующиеся на стресс, хотя, на самом деле, жить без него не могут. И даже продюсеры ничем не отличаются друг от друга: они тоже непослушные дети, ничего не понимают в деньгах и на тебя им наплевать. А если говорить серьезно, то в любой стране на телевидении вам придется усердно, напряженно трудиться, и без каких бы то ни было гарантий успеха.

CL: Вам интересно работать в России?

ДК: Да. Российское телевидение очень быстро эволюционирует. В Голливуде индустрия развивается уже около 80 лет, и сейчас это махина, которая двигается очень медленно. В России же все непредсказуемо и участвовать в этих изменениях очень интересно. В процессе любого развития, в целом, понятно, что получится в итоге – скажем, сильное существо, с четырьмя ногами, которое способно вас возить. Но никто не знает, будет ли это лошадь или верблюд. И мне очень интересно посмотреть, что же вырастет: лошадь, верблюд, а может, что-то новое?

CL: Чем отличаются российские телеканалы от американских?

ДК: Существенное различие – способ составления программной сетки. В России используется «горизонтальное» программирование, при котором один сериал идет 4-5 дней в неделю. Поэтому одновременно на каналах идет меньше шоу и сериалов. В Америке ежедневно в прайм-тайм, то есть с 8 до 11 часов вечера, каждый час начинается новое шоу или сериал. Получается, что каждый канал показывает как минимум 21 программу в неделю. Поэтому значимость успеха отдельной передачи гораздо меньше, чем в России. Российские каналы идут на риск, запуская сериал, который будут показывать по 4 дня несколько недель подряд. Даже в Америке все волнуются, когда запускается программа, а в России беспокойства еще больше, поэтому все решения более ответственные.

CL: Сколько сериалов запускает ежегодно средний телеканал в Штатах?

ДК: Типичный коммерческий канал заказывает ежегодно около 100 сценариев новых сериалов. Из них выбирают 20-25 для съемок пилотных эпизодов. В кризис, конечно, меньше, но средние цифры такие. В эфир попадает 6-7 сценариев. Если один становится успешным, год считается хорошим. Если 2 или 3 – это уже чудо! Большинство новых сериалов в Америке проваливаются. Раньше американские продюсеры были так же консервативны, как и российские, а потом появились кабельные каналы, такие как «HBO» и «Showtime». Авторы на них получали меньше денег, чем на широковещательных каналах, но им давали больше творческой свободы. Со временем это привело к перевороту на телевидении, стали меняться стили и жанры. В России пока нет компаний, которые пошли бы на риск и стали работать по такой схеме. Как только появятся каналы, составляющие свою сетку подобным образом, рамки творчества станут гораздо шире.

В эфир попадает 6-7 сценариев. Если один становится успешным, год считается хорошим. Если 2 или 3 – это уже чудо! 

CL: Рискует ли сценарист своей карьерой, участвуя в проектах, которые оказались провальными?

ДК: C одной стороны, в его послужном списке накапливается много неудач, с другой – я, например, получил гигантский опыт, работая сценаристом на множестве проектов. Я написал около 10 пилотов, 2 из них сняли, и один, слава богу, стал хитом.  Большинство моих сериалов долго не продержались, но это, в общем-то, нормально для Голливуда. Зато у меня была возможность поработать в различных жанрах, с разными людьми и командами. И получить много бейсболок. Знаете, на каждом сериале тебе дают бейсболку. Если он хоть чуть-чуть успешен, потом дадут еще и курточку. А если вы сделали хит – получите «БМВ». В общем, можно сказать, что я прошел путь, типичный для американских режиссеров и сценаристов. А в России такой опыт получить сложно, потому что каждый год снимается не так много программ и основной упор делается, на то, чтобы гарантировать успех нового сериала. Большинство компаний пока не готовы рисковать ради чего-то нового или оригинального. Одна из задач создателей сериалов – понять, на что каналы готовы пойти, и повысить качество производства и уровень креатива.

CL: Что еще необходимо знать сценаристу, чтобы успешно работать на телевидении?

ДК: Телевидение во всем мире строится на понимании жанров. Это универсальное правило его работы. Можно делать, как «Showtime» и «HBO» и нарушать жанровые законы, придумывать новые жанры, но это дело рискованное. Каналы в основном это понимают, а сценаристы, создатели новых сериалов – не всегда. Они думают, что было бы здорово переосмыслить какой-нибудь жанр. Но это не правильно. Ведь что такое жанр? Это ожидаемые ощущения от просмотра. Зритель думает: «А проведу-ка я часок в таком настроении». Задача сценаристов – придумать что-то удивительное, оригинальное, но в рамках ожиданий зрителя. Поэтому очень важно понимать жанр, в котором работаешь. Если зритель хочет посмотреть мелодраму, значит, он хочет плакать и страдать вместе с героиней – так дайте же ему мелодраму! Если вы пишете ситком – он обязательно должен быть смешным. Нельзя делать питч идеи ситкома и при этом говорить: «Вообще-то, из этого может получиться классная драма».

Задача сценаристов – придумать что-то удивительное, оригинальное, но в рамках ожиданий зрителя. 

CL: Как жанровая структура российского телевидения отличается от американской?

ДК: На российском телевидении некоторые жанры представлены очень хорошо и продолжают развиваться. А некоторых жанров совсем нет. Например, ситком появился только когда мы с компанией «Сони» 4-5 лет назад сняли первый сериал по этой технологии – «Моя прекрасная няня». Такой опыт у «Сони» уже был: мы привозим технологию, люди ее осваивают, а потом начинают снимать по ней свои сериалы. Другие примеры такого сотрудничества – «Бедная Настя» и «Не родись красивой». Мне очень интересно наблюдать, как российский опыт создания теленовелл сочетается с тем, что привозим мы.

CL: Как вы думаете, какие еще жанры могли бы быть успешны на российском ТВ?

ДК: Я пока не видел на российском телевидении натуралистичной мелодрамы с открытым финалом. Их иногда называют «мыльными операми», но я говорю о более сложном жанре. Есть сериалы, которые идут по 25 лет и больше. Например, «Coronation Street» – он уже почти 50 лет на экране. В них используются технологии теленовеллы, но ритм, в котором развивается история медленнее, ближе к реальной жизни. Люди растут вместе с героями шоу. И это очень интересно. Мне нравятся детективы, они популярны практически во всем мире. Я долго работал на детективных сериалах в Америке и смотрел много русских. Будущее я вижу в развитии поджанров. Например, «легкого» детектива. Еще я люблю фантастику. Это тоже большой жанр с множеством поджанров: можно сделать и фантастическую мелодраму, и детектив. Пытаюсь придумать, как их можно снимать за приемлемые деньги, потому что в России бюджеты сериалов слишком малы для производства подобного шоу. На самом деле, российские каналы хорошо понимают, какие жанры им нужны. Но я всегда пытаюсь предложить что-то новое и надеюсь когда-нибудь услышать: «О! А ведь это может сработать на нашем канале».

CL: Вы много занимались адаптациями сериалов. Как понять, какой сериал лучше выбрать для адаптации?

ДК: Это сложный вопрос. Возьмем, к примеру, мексиканские сериалы. Среди них есть такие, которые могут отпугнуть продюсера своим колоритом, кажущейся чрезмерной театральностью. Но при этом у многих из них отличный сюжет, никак не связанный со всеми этими яркими декорациями. Всех, кто задумывается об адаптациях, я призываю обращать внимание не на «декорации», а на сюжет. Тогда вы сможете увидеть историю семьи, которая двадцать лет скрывает ото всех свою тайну. Или влюбленных, страдающих из-за этого самого секрета. Там будут и страдания главной героини, и предательства лучших друзей, и сопли-слезы – в общем, все, что надо. И все это не будет иметь никакого отношения к национальному колориту. Бывают и обратные примеры. Вам показывают дорогой сериал с идеальной картинкой и интересной «фишкой» в самом начале. Но потом оказывается, она двигает историю вперед только на протяжении первых двадцати серий, а все остальное сценаристы высасывают из пальца. Такие сериалы тяжело адаптировать, двигатель истории слишком быстро глохнет.

Всех, кто задумывается об адаптациях, я призываю обращать внимание не на «декорации», а на сюжет.

CL: Расскажите об особенностях работы над «Не родись красивой»?

ДК: Это не обычный сериал, потому что он с успехом прошел практически везде, где его показывали. Я всем советую посмотреть оригинал – «Дурнушка Бетти» (Yo Soy Betty La Fea). Мне было приятно слышать, как люди говорили, что сериал «Не родись красивой» получился очень русским. Мы много внимания уделяли тому, какие элементы оригинального сценария можно и нужно адаптировать, а какие лучше оставить как есть. Например, в оригинале отец Кати был бухгалтером и очень верующим человеком. При адаптации сценаристы придумали, что он долго служил в армии. Особенностью персонажа стало его армейское прошлое, та закалка, которую он получил. Это позволило ничего не менять в характере героя. Он по-прежнему был человеком со строгими моральными принципами, а эта деталь сделала его реплики более яркими, и советы, которые он давал Кате, очень русскими. Это пример разницы между сюжетом и «декорациями» – смыслом и формой. Также важно понимать, как вообще работают истории. Сейчас для канала ТВ-3 делается адаптация американского сериала «Bewitched». В России он называется «Моя любимая ведьма». Его было интересно адаптировать. Сценаристы сначала немного запутались в оригинале. Они решили, что это сериал про мужчину, который женился и обнаружил, что его жена – ведьма. Через какое-то время стало понятно, что в сценариях чего-то не хватает. Все встало на свои места, когда мы поняли, что на самом деле главный герой этого сериала – жена, она пытается помочь своему супругу и остаться хорошей, нормальной хозяйкой. Да, у мужа проблема, потому что он женился на ведьме, но решает эту проблему она. Любую историю нужно  распутать, разложить по полочкам, понять, какие в ней есть противодействующие силы, какие секреты. В этом сериале треугольник конфликта составляли муж, жена и теща. Как только мы это поняли, то сразу смогли придумать множество интересных историй.

CL: В чем, по вашему мнению, залог успеха новых адаптаций?

ДК: В Голливуде есть такое высказывание: «Никто ничего не знает». В обиход его ввел известный сценарист Уильям Голдман. У вас может быть идеальный сценарий, идеальный режиссер, гениальные актеры и продюсеры – и при этом случается кошмарный провал. Или наоборот, хитом может стать сценарий, который отвергли 15 разных компаний, а потом в итоге его кто-то снял за 5 копеек. Иногда все зависит от удачи. Узнать что-то наперед невозможно. Попытайтесь понять, что нужно каналам и удовлетворите их потребности. В России, по моим наблюдениям, это легче сделать, потому что у большинства каналов есть своя сложившаяся аудитория. Насколько важно ее мнение? Этот вопрос находится на стыке творчества и бизнеса. Невозможно ответить, что здесь первично, однако, вы всегда должны знать, кто ваша аудитория и как сделать ее шире. Адаптация сериала – это азартная игра. Никогда не угадаешь, какой сериал станет хитом. Помните: «никто ничего не знает». «Моя прекрасная няня» была с успехом адаптирована почти по всему миру. Так же, как и сериал «Женаты, с детьми». Но вот в России его адаптация почему-то сначала «не пошла». Я обычно шучу что, приходится на 50 % догадываться, а на 50 % использовать интуицию. Классические ситкомы часто строятся на таланте актера, исполняющего главную роль – обычно это известный комик. Многие из них потом успешно выступают на сцене в образе своего персонажа. Но адаптировать нужно сериал, построенный вокруг сюжета, а не вокруг одного актера.

Любую историю нужно распутать, разложить по полочкам, понять, какие в ней есть противодействующие силы, какие секреты. 

CL: Какие ошибки вы чаще всего встречаете у начинающих сценаристов?

ДК: Избегайте слабых сцен! Просто смотреть, как люди сидят и разговаривают, – скучно. Если только в это же время их кто-то не подслушивает за дверью. В каждой сцене должно быть движение. Пусть хотя бы кто-нибудь войдет в комнату. Конфликт – ваш друг. А еще сценаристы мало времени проводят на съемочной площадке.  Я считаю, что присутствие на съемках помогает и сериалу, и карьере автора. Это позволяет ему расти в профессиональном плане, писать с учетом тех требований, которые предъявляет съемочная группа. В Америке, если сценаристы хорошо понимают, что происходит на площадке, они становятся продюсерами своих сериалов.