«Хорошую историю можно рассказать даже за 42 секунды!»

CINEMOTION_LAB: Вы начинали работать как сценарист, но затем стали режиссером. В чем, на ваш взгляд основные различия между этими профессиями?

СЕРГЕЙ БОДРОВ: У сценаристов и режиссеров разные взгляды на кино. После того, как я стал режиссером, у меня сильно изменилось отношение к сценариям. Если раньше я был на стороне сценаристов и считал, что режиссер может только испортить мой «превосходный сценарий», то теперь я вижу, что это не так. Я изменил даже отношение к себе, своей работе.

Дело в том, что сценаристы не то, чтобы ленивые, они, скорее, не умеют докручивать, выжимать сюжет досуха. И это понятно, нас так учили — надо писать «киноповести». Но сценарии — это никакие не киноповести! Сценарии — совершенно другой вид творчества, который, по большому счету, не имеет отношения к литературе. Надо писать так, чтоб из сценария получилось кино, а не литературно оформлять работы.

Сценарии — это никакие не киноповести! Сценарии — совершенно другой вид творчества, который, по большому счету, не имеет отношения к литературе.

Сочинять-то можно по-разному, но очень важен результат. Поэтому, хотя поначалу я и снимал фильмы по своим сценариям, потом мне этого стало мало, нужна была новая кровь. Ведь часто работы режиссеров, которые снимают по своим сценариям — скучны. Были, конечно, гении, как, например, Бергман, но он один из немногих, и фильмов у него немного.

CL: Ваши фильмы сложно назвать скучными. Кто научил вас так писать?

СБ: Писать сценарии меня научил Георгий Данелия, с которым мы вместе работали. До этого я уже написал много других работ, снял несколько картин.... Так вот, Данелия сказал: «Сценарий — это спасательный жилет. В кино все может случиться: ты сам можешь ошибиться, не угадать с оператором, актерами, но если у тебя в сценарии мощная, хорошая история — фильм всплывет. А если нет — утонет». Я не могу вспомнить ни одного крепкого фильма, где нет хорошей истории. И многие отечественные фильмы, к сожалению, все чаще тонут.

CL: А что такое хорошая история?

СБ: История, которую интересно смотреть. Это все должны знать и помнить. Ты просто удивляешься героям, событиям, словам, если там хорошие диалоги, шутки — вот это и есть хорошая история. И все это должно быть прописано в сценарии. Вы думаете, Георгий Данелия, который снимал такие легкие картины, пришел и придумал все сам?! Нет, конечно! Все уже было на бумаге, в сценарии! Еще все думают, что он мучает своих друзей-сценаристов, но это тоже не так. На самом деле — он сам пишет и заставляет других писать так, как надо.

Вот в картине «Француз», например, мы придумали сцену: после войны жулик продает на станции трофейные часы, которые не работают. Написано, вроде, все хорошо, и сама сцена смешная, но чего-то не хватает. В таких случаях обычно придумывает режиссер, но и сценаристу не помешало бы принимать участие в «корректировках» сюжета. А Данелия вдруг придумывает: жулик зайдет за спину покупателю и будет клацать зубами, изображая тиканье часов. Получилась потрясающе смешная сцена! Вот так должны писать сценаристы, но далеко не все так писать умеют.

CL: Вам попадаются «идеальные» сценарии, в которых ничего не надо придумывать?

СБ: Иногда попадаются, да. Пусть это и нелепо звучит, но любому режиссеру нужен очень хороший сценарист. Когда я прочел первый сценарий Арифа Алиева «Выкуп», то был по-настоящему поражен. Очень мощная, сильная работа. Я не собирался его экранизировать (если бы собирался, то, как у любого режиссера, наверное, возникли бы вопросы), но, как читатель, я прочел его с огромным удовольствием. Потом мы вместе написали «Кавказского пленника». Там надо было работать с соавтором, поскольку были сцены, страницы, которые я бы никогда не написал. А Ариф Алиев смог.

Сценарий — это спасательный жилет: если у тебя мощная, хорошая история — фильм всплывет. А если нет — утонет.

И тогда я понял, что здорово, когда есть талантливые люди, с которыми можно вместе сочинять. Конечно, со сценариями вообще трудно работать. Я всегда говорю: «Мало, не хватает чего-то». Я могу и сам придумать, но и этого мне мало. Мне нужен соавтор, который более талантлив, чем я. Когда мы работали с Арифом Алиевым во второй раз — я был очень требователен: мы писали «Монгола», очень серьезно подошли к сценарию — было 7-8 вариантов.

У меня был успешный опыт работы и с американскими сценаристами. Они очень хорошо пишут. Вот сейчас я жду от одного из них сценарий. Естественно, у меня будут претензии к его работе.... Я и сам что-то придумываю, предлагаю, но он — профессионал: открыт, понимает и требования, и замечания. И у него нет глупых амбиций, потому что он отдает себе отчет в том, что мы все в одной лодке, вместе делаем кино.

CL: Неужели все американские сценаристы — профессионалы?

СБ: В США, как и везде, тоже много непрофессионалов. Я работал с одним сценаристом — надо было написать голос за кадром. 5 страниц всего. Это было 10 лет назад, на большой студии. И вот он присылает какую-то чушь. Я смеюсь, вся группа смеется — глупо написано. Мы звоним на студию, говорим: «Это ерунда, это не работа». В итоге, я сам ему позвонил. Он попросил еще денег и неделю времени. А написать можно за день эти 5 страниц. И знаете, сколько ему заплатили за эту неделю работы? 100 тысяч долларов!

И этот текст, в конечном итоге, писало 5 разных человек, каждому платили. Американцы не жалеют денег на сценарий. Они понимают, что сценарий — это 90% кино. Я могу их понять, для меня тоже главное — сценарий. Но от этого и беда: они нанимают по пять человек на одну работу. Разные люди одновременно пишут один текст, и получается глупо потом. Но это от хорошей жизни, я думаю. А вообще, в США сценарист — очень серьезная и высокооплачиваемая профессия.

CL: А как вам удалось закрепиться в США?

СБ: Это было 20 лет назад. Я поехал туда после какого-то крупного проекта, мне заплатили 70 тысяч рублей. На тот момент — огромные деньги. Значит так, я приехал в Америку и проиграл эти деньги в Лас Вегасе. Все обычно едут в США, чтобы привезти что-то обратно, а я сижу в мотеле без денег и не знаю, что мне делать. Тут мне звонит молодой американский режиссер, который когда-то видел мою картину. По его словам, «там простые, понятные истории».

Он посмотрел «СЭР», историю мальчика, который бежит из тюрьмы. Куда он бежит? Ищет отца. Это «роуд муви» (Road movie). Я всем начинающим авторам говорю: «пишите „роуд муви“. Человеку из города А надо попасть в город Б, или на соседнюю улицу перейти. Вот и решайте такую задачу».

Я всем начинающим авторам говорю: «пишите „роуд муви“. Человеку из города А надо попасть в город Б, или на соседнюю улицу перейти. Вот и решайте такую задачу».

Этому режиссеру как раз нравились такие истории, но сам он не мог ничего придумать. Он хотел со мной работать, предложил вместе придумать и написать историю. У меня всегда так было: когда денег нет — мозг начинает очень хорошо работать. Я придумал историю на 10 страниц и отправил ему. Я английский знал, но не настолько, чтоб самостоятельно оформить сценарий. Я предложил ему заплатить мне, чтобы я поехал домой и все написал. Но в итоге он приехал, и мы за 20 дней сочинили очень хороший сценарий. С ним было легко работать: придумывать истории не может, но внутри сюжета чувствует себя очень комфортно, постоянно «накручивает».

Тогда мы оба не умели работать на компьютере — он посылал свежие страницы своему ассистенту. Дальше кончилось тем, что, по его мнению, нужно было 2 года собирать средства на экранизацию. Он даже просил меня распечатать 100 копий и раздавать их знакомым продюсерам. Но у меня даже на это не было денег — 20 долларов за копию!

И тут на меня сработали предыдущие картины. Позвонил французский продюсер, с которой мы работали раньше. Я отправил ей этот сценарий, сказал, что есть режиссер. И она захотела делать с нами фильм. Есть такие продюсеры: если им нравится проект, они чувствуют, что он универсален и может работать в любой стране мира, они открывают чековую книжку и выписывают чек на 100 тысяч долларов. И все, ты уже в деле. Режиссер даже не поверил сначала!

CL: Как написать такую универсальную историю?

СБ: Это сложно. Вот что я понял из своего опыта: картины должны быть очень внятными, простыми. Когда я искал детей для другой картины и нашел правонарушителей, которые жили в колонии ¬— сразу решил сделать о них фильм. У меня-то было нормальное детство, поэтому истории этих детей меня очень задели. Так и придумалась история, которая легла в основу фильма «СЭР». Я жил с ней несколько лет, занимался другими проектами, а однажды сел и за один день написал сценарий.

Сценарий был короткий, 42 страницы. Я вообще против того, чтобы писать по 130 страниц — потом все равно многое выкидываешь. 130 страниц — это 3 часа минимум. Я поддерживаю короткий формат. 42-45 страниц хватает, если ты пишешь для себя или уже с режиссером. Если я пишу для себя, конечно, потом могу что-то добавить, или наоборот — убрать....

Есть такие продюсеры: если им нравится проект, они чувствуют, что он универсален и может работать в любой стране мира, они открывают чековую книжку и выписывают чек на 100 тысяч долларов.

Я принес сценарий Георгию Данелии. Мне очень повезло, что я дружу с этим человеком. Я очень хорошо это помню: была суббота, а запустили мы эту картину уже в понедельник. Потом она продалась в 42 страны. А весь ее секрет — в универсальной истории.
Конечно, я об этом и не догадывался тогда! Оказывается, есть универсальные истории, которые понятны и техасскому фермеру, и российскому рабочему, всем. «Кавказский пленник», «Медвежий поцелуй» — тоже такие картины.

Их можно было лучше сделать, хуже, там были небольшие бюджеты, но пришли хорошие продюсеры, нашли какие-то средства и картины появились. Когда ты сценарист и у тебя есть хорошая, универсальная история — ты можешь найти себе таких продюсеров, подобрать конкретных актеров. Все это возможно.

CL: А коммерческая история может быть универсальной?

СБ: Конечно! Спилберг снял гениальную, на мой взгляд, картину про мальчика — «Инопланетянин» (E.T. the Extra-Terrestrial). Там простая человеческая история, никаких особых спецэффектов. Она была дешевой по тем временам и в прокате прошла очень успешно.

CL: А у вас есть агент в Голливуде? Какова роль вашего сотрудничества?

СБ: У меня есть агент, но он, конечно, не всемогущ. Эти разговоры о том, что агенты могут все — ерунда. Надо иметь что-то, чтобы продать. Если тебе нечего показать, если сам ничего не написал, не придумал — никакой агент тебе не поможет.

Сценарного агента я завел во Франции, когда стал работать с французскими режиссерами. А в Голливуде агент появился тогда, когда объявили, что моя картина номинирована на «Оскар». И не один агент, а десятки — звонили, писали. Тебя хотят, тебя сегодня любят, тебе, как русскому человеку, присылают зачем-то корзины с водкой....

CL: Но роль агента там важнее чем у нас?

СБ: Хороший агент — это тот человек, который всех знает, который звонит сразу президенту «Юниверсал». У него должна быть репутация, чтобы президент поднял трубку. Это не означает, что обязательно получится фильм, но с тобой встречается президент крупной студии, а это уже что-то.

Эти разговоры о том, что агенты могут все — ерунда. Если тебе нечего показать, если сам ничего не написал, не придумал — никакой агент тебе не поможет.

Более того, к хорошему агенту приходит огромное количество звонков и почты от людей, которые говорят: «Мы хотим твоего клиента». После «Кавказского пленника» я получил много предложений, и сделал американскую картину, которая не очень мне понравилась, но я ее сделал. Я выбирал из огромного количества предложений.

Теперь я читаю в неделю по сценарию, и пока ничего особенно внимание не привлекает. Агент сейчас говорит: «Сережа, кризис на дворе, кризис! Ты подумай, а не отказывайся сразу». Я говорю «нет», тем историям, которые мне не интересны. Жизнь коротка, ты считаешь, сколько тебе осталось, поэтому соглашаешься только когда тебе по-настоящему интересно.

CL: А для себя есть время писать?

СБ: Есть несколько историй, которые я писал для себя. И продолжаю писать. Сейчас практически готов сценарий нового «Монгола», который я обязательно когда-нибудь сниму. И еще несколько историй есть, которые я хотел бы написать. Для одной из них я ищу молодого сценариста, чтобы написать сценарий в соавторстве.

CL: А у вашей компании, Bodrov film production, есть что-то в разработке?

СБ: Есть. У нас не много всего, но проекты очень большие. Это те проекты, которые интересны лично мне. «Самсон» — библейская история, Ветхий завет. Американцы сняли на эту тему несколько картин, но не очень удачных. Наша история, на мой взгляд, гораздо лучше. Есть еще «Царица войны», «Мандельштам». Этот последний проект, кстати, практически никому сейчас не нужен. Но я его, в конце концов, сделаю. Я понимаю, что такой проект нужен малому количеству людей, но потом зрителей окажется гораздо больше, поскольку эта картина, я уверен, абсолютно универсальна.

CL: Авторы часто пишут сценарии, которые потом крайне сложно продать — рынок требует только историй определенного формата. Как вы считаете, они все равно должны продолжать писать в том же духе?

СБ: Сейчас часто говорят, что сложно пробиться, стать сценаристом, режиссером. Да, это действительно так. Единственное сегодняшнее благо — ты можешь очень дешево снимать кино. Маленькое кино. Можно вообще одному все делать, на телефон! Когда ты на телефон снимешь что-то хорошее, загрузишь на YouTube — завтра ты можешь уже работать в Голливуде! Голливуд тем и хорош, что там все случается, но и у нас такое бывает. Ты просто должен «попасть». Так было и с Тарантино, и с Бусловым.

Единственное сегодняшнее благо — ты можешь очень дешево снимать кино. Маленькое кино. Можно вообще одному все делать, на телефон!

Сам я только сейчас начал снимать небольшие ролики. Первый раз это произошло, когда одна новозеландская компания обратилась к 42 режиссерам: нас попросили снять 42 картины по 42 секунды каждая. Всем дали по 10 тысяч долларов — огромные, на мой взгляд, деньги. Но даже за 42 секунды можно рассказать хорошую историю.

Потом я снял короткометражку для Human Rights Watch. Там был ролик уже на 3 минуты....

CL: А вы могли бы снимать для телевидения? Ведь в США уровень телевизионного контента очень высок...

СБ: Да, высок, но я не считаю, что наше телевидение работает по тем же стандартам. Я, может, не то смотрю, но переключаю иногда каналы — сплошная фанера. И для телевидения я бы не хотел ничего делать. Я против ничего не имею, но как-то не вижу себя в этом качестве. В Америке есть качественные сериалы, с хорошими актерами, но там они профессионально сделаны, как кино. Там тоже люди быстро работают, но уровень совершенно другой, и, соответственно, другой результат.

CL: Все ваши фильмы — коммерчески успешные и в то же время — авторские. Как вам удается найти этот баланс?

СБ: Очень важно, когда тебе есть что сказать. Я узнал это слово в Америке — «message». Но далеко не все мои картины коммерческие. Дело в том, что я всегда выбираю больше, интересные истории. А больше истории должны быть коммерческими.

Вообще, когда тебе доверяют деньги, ты должен испытывать чувство ответственности. Не надо рассказывать продюсерам сказки: «Сейчас все сделаем, вы пойдете по красной дорожке!».... Кино не всегда получается. Это очень рискованный бизнес. Рискованный, но интересный. Поэтому, если ты отвечаешь за фильм, ты рискуешь. Но если тебе везет — ты делаешь коммерчески успешный фильм.

CL: Вы знаете свою аудиторию?

СБ: Нет, не знаю. Я понимаю, почему молодежь не хочет смотреть некоторые картины. Причины, конечно разные: и не интересно, и не их сфера. С этим ничего не поделаешь. С другой стороны, у нас просто мало кинотеатров, их физически не хватает. Сравнивать с США даже смешно: там 35 тысяч кинотеатров, а у нас, по-моему, нет и 2 тысяч. И это тоже влияет на аудиторию. Картина может идти в маленьком зале, на 50 человек. Даже если ее будут 2 месяца показывать — результат не тот. Да еще и безумное количество сериалов, которое воспитало ограниченного зрителя. Своими руками это сделали!

CL: А какое кино сейчас интересно зрителю?

СБ: Вот, «Аватар» — замечательное кино, я его 2 раза смотрел, голосовал за него на «Оскаре». Жаль они так и не получили награду. У жанрового кино, наверное, есть шанс выжить в современных условиях. И что бы ни говорили мои коллеги, я так считаю: если ты профессионал, ты должен делать любое кино, в том числе и жанровое. А авторское делай сам, не рассчитывай, не бегай, не проси денег.

Я вообще против того, чтобы писать по 130 страниц, и поддерживаю короткий формат. 42-45 страниц хватает, если ты пишешь для себя или уже с режиссером.

Во Франции, например, поддерживают независимых авторов. А что у нас — вы и сами понимаете: «человек человеку волк». Но вы можете сами пробить себе дорогу в кино. В мире огромное количество конкурсов, на которые можно отправить свои работы. В конце концов, сейчас всегда есть под рукой интернет, где можно показывать свои картины. Только не ленитесь, не бойтесь, и вас заметят.