«Новая волна уничтожила французский кинематограф»

CINEMOTION_LAB: Вы работали и у себя на родине, и в Голливуде. В чем разница между европейской и американской киноиндустрией?

ПАТРИК АЛЕССАНДРИН: Мне нравится работать в Голливуде. Я знаю, что правила сложные, но это настоящий вызов! Во Франции вы постоянно пробиваете себе дорогу, отвлекаетесь на ненужные вещи, которые отнимают огромное количество энергии и времени. А в США — вы знаете правила игры, нужно просто следовать этим правилам. Это освобождает время для выражения себя, своих идей.

Вообще работа в США сильно отличается от работы во Франции. Во Франции, например, неизвестным авторам и режиссерам легче сделать себе имя. Вы встречаетесь с продюсером, идете с ним на ланч, рассказываете о проекте и подписываете контракт. Все! В США вы должны пропустить через себя огромное количество людей, завоевать их доверие. Доказать им, что вы — тот, кого они ищут, что вы правильно видите проект. Там продюсеры никогда не принимают решения самостоятельно. В конечном итоге их 5-6 человек, плюс боссы студий, спонсоры. Еще надо убедить актеров. Да всех нужно убедить, со всеми встречаться, доказывать и отстаивать свою позицию!

На родине я никогда столько не работал, а в Америке — вливаешься в это бесконечное соревнование. Очень непросто. И если хочешь быть наплаву — надо постоянно предпринимать попытки, «барахтаться» — всегда чем-то заниматься. Если вас привлекает такой вызов — вам повезло. Если нет — не работайте там.

В Америке, если хочешь быть наплаву, надо постоянно предпринимать попытки, «барахтаться» — всегда чем-то заниматься. На родине я никогда столько не работал.

Еще очень жаль, что я почти не знаком со своими французскими коллегами. Во Франции режиссеры, которые уже сделали себе имя, не встречаются друг с другом. И это плохо — нельзя обменяться опытом, просто выпустить пар — поговорить. Каждый занимает свою нишу, и никто ничего не рассказывает, не делится опытом, не общается. Я считаю, что это плохо.

CL: А как во Франции находят деньги для съемок?

ПА: Во Франции с этим огромная беда. 95% фильма спонсируют телеканалы. С одной стороны, конечно, ты защищен: как режиссер — ты — король, можешь делать что угодно. Никто тебя не будет доставать, ты будешь всех доставать. Вполне нормально сказать продюсеру: «Ты мне не нужен! Адью, я не хочу с тобой работать, уходи!».

Из-за этих особых привилегий режиссеров заносит в сторону. И потом, когда фильм готов, продюсеры не сильно хотят его продвигать как раз из-за того, что «творца» занесло, и его «творение» совершенно не похоже на то, что нужно зрителю. Телевизионные шишки хотят одного — попасть в аудиторию. А аудитория почти не меняется.... Другими словами, они хотят, чтобы все было «плоско»: не так много интимных подробностей, меньше насилия.

Вот и получается, что после монтажа — власть переходит к продюсеру. Ты уже не можешь заставить его работать на тебя и твой фильм. Он теряет интерес и, например, делает 5 копий фильма вместо 500. А любому «творцу» важно, чтобы его фильм посмотрело как можно больше людей. Такой вот парадокс.

Я, кстати, посмотрел некоторые русские фильмы. Но вот что для меня непонятно и даже дико — они всегда скатываются в мелодрамы. Я так снимать, так работать не могу.

Поэтому во Франции все больше сконцентрированы на создании телевизионных фильмов. Там работать не так интересно.

CL: А у вас там есть агент?

ПА: Во Франции сложно попасть в «мир кино», люди не так открыты. Вы можете посылать свои работы, и даже если они неплохо написаны — вполне вероятно, что никто на ваши письма не ответит. Поэтому у меня нет агента на родине — терпеть не могу этих ленивых людей! Вы не представляете себе, как отвратительно они работают! Они появляются на работе в 11, после 12.30 идут на обед и не возвращаются с него до 15 часов. А закрывают офис — в 17.... Вот так они и живут.

CL: Неужели в США все по-другому?

ПА: Да, абсолютно все по-другому. Там людям платят за то, чтобы они не пропускали ни одного талантливого автора. За такую «халатность» вообще могут уволить.
Вот, например, я снимал «13 район», чтобы обратить на себя внимание международного зрителя. Мы сделали тизер для Франции и запустили его, когда до выхода картины оставалось еще несколько месяцев. И я тут же получил огромное количество звонков от всех агентов Лос-Анджелеса. Это происходит, потому что они потоянно кого-то ищут. Они смотрят каждый тизер, который выходит. Это их работа — смотреть и, если им нравится, они видят потенциал — сразу звонить.

CL: Если у вас не было агента во Франции — как они вас нашли?

ПА: Очень просто. Я 4 года назад указал свой электронный адрес на сайте IMDB. Указал, и забыл об этом. Мои адреса меняются постоянно, их вообще много — такой уж я человек. И тут у меня потерялись все учетные записи, пароли к моим электронным ящикам. Я зашел на этот сайт и указал свои новые контактные данные. И за одну неделю мне позвонили и написали все эти агенты. Если бы я этого не сделал, они бы меня, наверное, не нашли. Нашли бы кого-то другого.

CL: В России преобладает продюсерское кино, и иногда режиссеры даже не встречаются с авторами...

ПА: Я их могу понять! Иногда очень сложно работать с авторами. Это встреча разных эго. В поиске писателя, продюсера, всегда важно найти своего Альтер-эго. Иногда мне удается найти автора, который открыт для диалога, не обижается на правки, готов менять свой сценарий. Он понимает «глобальность» сцены, которая мне нужна, понимают, что фильм — мой. Я могу поменять либо фильм, либо — автора.

CL: Когда вы работаете с автором, вам важно, где он учился, что заканчивал?

ПА: Нет, не важно. Есть масса способов стать хорошим писателем. Кому-то нужно закончить для этого университет, научиться разным подходам, технике. А другой может пойти в бар и сочинить на следующий день прекрасную историю. Учиться можно по-разному, надо только выбрать свой путь.

Во Франции режиссеры, которые уже сделали себе имя, не встречаются друг с другом. И это плохо — нельзя обменяться опытом, просто выпустить пар — поговорить. Каждый занимает свою нишу, и никто ничего не рассказывает, не делится опытом, не общается.

Поэтому я всегда смотрю, как человек пишет. Важно, чтобы его сценарии имели четкую структуру, соблюдали законы драматургии. Вы не поверите, насколько сложно найти хорошего автора! Можно закончить не один вуз, но так ничему и не научиться.

С другой стороны, некоторые замечательные фильмы так бы и не появились, если бы их авторы просто учились на сценаристов. Например, «Покидая Лас Вегас» — отличный фильм. Чтобы написать его, нужно прожить жизнь этих героев. А если вы хотите написать «Звездные войны» — вы можете пойти и научиться строить сюжет, диалоги. Такие истории выдумываются из головы. Для них не нужен богатый жизненный опыт.

CL: Как вы попали в киноиндустрию?

ПА: В моей семье не было никого, кто бы имел вообще какое-либо отношение к искусству. Я вырос в южной Бретани, в небольшом пляжном городке. Мой отец умер, когда мне было 10 лет. Возможно, поэтому я имел возможность выбрать свой жизненный путь — у меня не было мужчины за спиной, который бы руководил моим выбором. Это позволило мне развить в себе творческие способности. И в 14 лет я решил, что стану режиссером.

Однажды я сделал выбор, который круто изменил мою жизнь. В 18 лет я поехал в Париж.

Я устроился работать шофером. Ездил по городу и общался со своими пассажирами, всем рассказывал, что хочу быть режиссером. Мне повезло — компания, в которой я работал, возила кинопродюсеров. Так я стал водителем этих продюсеров.... В то же время я готовился сдать экзамен, чтобы поступить в киношколу.

Я думаю, что важно следовать инстинкту. Он никогда вас не подведет. Особенно это важно для людей творческих. Мозги — да, могут подвести, но не инстинкт.

И вот, я вожу одного продюсера уже три месяца, в середине октября я должен был идти на экзамен, и в тот же день этот продюсер запускал фильм. И он спросил, хочу ли я работать на съемках фильма, в котором примут участие Рудольф Нойер и Настасья Кински? И я что-то промычал в ответ. Представьте — в один день у меня экзамен в киношколу и приглашение принять участие в фильме! И я должен был выбрать. И я выбрал фильм. Наверное, из-за Настасьи Кински....

Я думаю, что важно следовать инстинкту. Он никогда вас не подведет. Особенно это важно для людей творческих. Мозги — да, могут подвести, но не инстинкт.

Поэтому, наверное, я нигде и не учился, и никогда не был примерным учеником. Я из тех, кто проводил время в кафе, барах. Вот где я узнал о жизни! Я просто слушаю истории людей. Так бывает — услышишь интересную историю и хочешь ее пересказать другим.

В 19 лет я уже начал работать помощником Люком Бессона. Вернее так — я начал работать на фильме как стажер, а закончил первым помощником режиссера. Последний наш совместный проект — я снимал «13-район: Ультиматум» по его сценарию.

CL: Вам нравится современное французское кино?

ПА: Я очень от него устал. Мне нравятся старые картины, но, на мой взгляд, Новая волна (Nouvelle Vague) уничтожила весь французский кинематограф. Этот стиль подходил нескольким авторам, как Трюффо, например. Но они его изобрели. А благодаря ленивым и некомпетентным продюсерам, так снимать стало правилом для всех.

Старые французские фильмы могли соревноваться с американскими, но после Новой волны — все стало одинаковым. И мы до сих пор от этого страдаем.

Старые французские фильмы могли соревноваться с американскими, но после Новой волны — все стало одинаковым. И мы до сих пор от этого страдаем.

Я, кстати, посмотрел некоторые русские фильмы. Но вот что для меня непонятно и даже дико — они всегда скатываются в мелодрамы. Я так снимать, так работать не могу. Возможно, это заложено в характере людей. Но, как я считаю, такой стиль очень подходит России. Мужчина сидит и плачет: «Миша! Миша!». Почему он так расстроен? Я этого искренне не понимаю!

CL: Может, пока вы в Москве, надумаете снять здесь фильм?

ПА: Мне очень нравится в России. Меня привлекает мир, которого я совсем не знаю. И меня привлекает русская мафия. Да-да! На мой взгляд, об этом нет ни одного хорошего фильма — тема еще очень свежая. Возможно, фильм о русской мафии станет моим «Крестным отцом»....