«Не надейтесь, что вас заметят по сериалам»

Юрий Коротков

сценарист («Страна глухих», «Стиляги», «9 рота»)

27 Май 2010
«Не надейтесь, что вас заметят по сериалам»

Юрий Коротков называет себя «сценаристом старой формации» и при этом создает самые яркие блокбастеры наших дней. О том, чего не хватает современным драматургам, где черпать вдохновение и почему нельзя писать первыми попавшимися словами — в интервью Cinemotion_Lab.

CINEMOTION_LAB: Ваши фильмы «Стиляги», «9 рота», «Страна глухих» сильно отличаются по жанру. Есть ли у вас какой-то универсальный подход к созданию своих работ?

ЮРИЙ КОРОТКОВ: Никакого универсального подхода нет. Если есть идея, она сама диктует и жанр, и стилистику, и построение. Но вообще я считаю, что все мои фильмы — мелодрамы. На мой взгляд, это самый высокий жанр. Если взять классику, Толстого, Чехова — это все истории любви в самых разных проявлениях. И «9 рота» не военная драма, а история о любви к Белоснежке, такой странной, потасканной Матери-Родине, которая провожает ребят на войну.

Знаете, такие вещи не придумываются — они сами появляются. То, что мы не сделали в жизни, за нами волочится. Я не попал в Афган, хотя и писал заявление. А когда поступил заказ от Феди Бондарчука на сценарий о Чечне, я отспорил у него афганскую войну. И, по сути, написал историю одного человека: в каждом из нас есть и озлобленный детдомовец, и циник, и нежный и ранимый (правда, с войны возвращается только один — озлобленный, готовый выжить в любой ситуации Лютый). Я только потом понял, что в этой истории описал себя, пошедшего на войну. Волшебство писательства как раз в том и заключается, что, если за тобой что-то волочится, можно об этом написать и поставить точку. И история получится с душой. Сценарист все выставляет на продажу — каждую свою любовь, все сокровенные тайны.

CL: А как началось ваше сотрудничество с Тодоровским? Вы ведь еще до «Стиляг» с ним на «Стране глухих» вместе работали?

ЮК: Даже до этого. Мы с Валерой познакомились году в 90-м. Начали разговаривать и с удивлением обнаружили, что мы просто отражения друг друга, с одними и теми же комплексами. Мы оба страшно боимся каждой новой работы. До такой степени, что готовы бросить ее, потому что «теперь-то все точно поймут, что я бездарь».

CL: И при этом вы так смело беретесь за самые разные проекты?

ЮК: Это каждый раз каторга для меня. Бывали случаи, когда я пытался всучить обратно аванс. Бывало, что срывал серьезные заказы. Всегда страшно браться за новую работу, потому что трудно карабкаться наверх и так легко лететь вниз. Бывает и так, что тема настолько громадна и так тебя привлекает, что страшно окунаться в нее — вдруг не выйдет.

CL: А сколько у вас сценариев не снято? Просто чтобы оценить соотношение, сколько пишется и сколько снимается?

ЮК: У меня 23 поставленных фильма и 5 нереализованных сценариев. Один из них — история про скалолазов — «неразменный пятак». Его у меня покупали 5 раз. И он так и не был снят по самым разным причинам, начиная кражей выделенных денег, заканчивая ситуациями, когда продюсеры просто понимали: сценарий настолько сложен технически, что они его не потянут.

CL: Как вы относитесь к тому, что не все ваши сценарии оказываются востребованы?

ЮК: Я не верю в авторов, которые не написали хотя бы один сценарий в стол. Огромная беда наших сценаристов — ранняя профессионализация. Сейчас такой спрос на продукт, что не хватает авторов. Их «сажают на галеру» уже с первых курсов ВГИКа. И люди привыкают пахать. Они говорят: «Выдайте мне аванс, тогда я начну писать. Заплатите деньги, просчитайте каждый мой шаг». Но если нет искреннего интереса, работа просто выжигает душу.

CL: А как работаете вы?

ЮК: Я тоже давно не писал в стол. Приходят такие заказы, что отказаться сложно. Но вообще, я считаю, что всегда должен быть какой-то период «беременности». 3 месяца, которые сейчас дают на написание сценария, — это очень мало. Получается, человек садится и начинает выдумывать сюжет, искусственно притягивать эпизоды, закручивать гайки. В итоге — дай Бог, если туда вдохнут жизнь режиссер и актеры. Но и в этом случае им самим просто придется выбирать болты и гайки, как было на «Адмирале».

CL: Вы говорите, что нужно вдохновение. А как же составление предварительных схем, синопсисов?

ЮК: Я пишу по старинке, отталкиваюсь от идеи и не всегда даже знаю, куда она меня выведет. Чаще всего начинаю с того, что записываю сцены, которые вижу ярче всего. И это правильно. Для меня закон: каждая сцена должна быть «вкусной». Нельзя вводить в сценарий проходные вещи. Зритель сразу почувствует вранье. Поэтому, понравилась сцена — садись и пиши. Даже если не знаешь, куда она потом ляжет.

Я сейчас начал с молодыми ребятами заниматься, прочитал много их сценариев. Видно, что все они здорово умеют писать по правилам. Но я вижу, насколько они пусты. Их истории высосаны из пальца. Один сценарий мне понравился — он совершенно разваливающийся, но в нем есть 3 живые сцены. Вот если есть 5 таких живых сцен в фильме, то он состоялся.

CL: А как же быть с теми сценами, которые между ними?

ЮК: Эти 3-4 ярких эпизода сами по себе выстраиваются в некоторое пространство. Дальше уже становится понятно, что произошло в промежутках, чего не хватает, где добавить. И потом, я всегда говорю: не надо напряженно думать над сценарием, что-то искать. Если это твое — озарит само. Когда ты сосредоточен, открыт и готов слушать, складывается ощущение, что тебе все подсказывают.

В метро, по телевизору, в газетах вы можете услышать такие фразы, в которых вся судьба человека. Как-то я ехал на маршрутке, напротив — молодая пара. Жена пилит мужа, который засиделся в гостях: «Я же волновалась!» И сразу все понятно. Жена живет по правилам, а парень обречен. Тут вся жизнь видна. То, как я сейчас это передаю, — первые попавшиеся слова. Но то, как она это говорила, было «сочно».

То же самое, когда пишешь хорошую сцену: она все равно найдет в сценарии свое место. История в какой-то момент начинает жить своей жизнью. Герои действуют сами по себе, тебе их надо только направлять.

CL: Что такое хороший сценарий в вашем понимании? Как вы оцениваете, что работа удалась?

ЮК: В моем понимании, сценарий должен состоять из 3 слоев как минимум. 1. Физический — кто куда пошел, с кем переспал, кого убил. 2. Социальный — почему он это сделал. 3. Философский — это обобщения. Например, «Апокалипсис» Копполы: сюжет — о путешествии. Но это фильм еще и о войне, и о том, имеет ли право человек брать на себя функции Бога.

Беда в том, что авторское кино у нас на уровне 3-го этажа и висит. У него нет фундамента. И другая крайность — когда есть только сюжет, а зачем, почему? Авторы ответов не дают.

CL: Вот вы написали сценарий, вложили в него столько души и мыслей. Как вы относитесь к тому, что дальше он отдается на откуп режиссеру, который может делать с ним все что хочет?

ЮК: Я с годами выработал для себя некоторые простые правила. Первое из них — режиссер снимает так, как видит. Он не может смотреть на фильм вашими глазами. И виснуть у него на руках нельзя — он все равно не снимет ваше кино.

CL: А что для вас самое сложное в работе сценариста?

ЮК: Сложно заставить себя начать писать. Это такое кружение вокруг стола. Дальше проще. Входишь в форму, влюбляешься уже в историю, так что нельзя прерываться. Дисциплина помогает, надо писать каждый день. Но нельзя качать идеи насосом. Если родник так качать, он высыхает. Меня удивляют молодые сценаристы. Утром написали один сценарий, выпили кофе — сразу взялись за новый. Я так не могу. Ношусь с одной идеей, и переключиться мне трудно.

CL: Есть мнение, что «сценарий не пишется, а переписывается». Вы с этим согласны?

ЮК: Я плохо переписываю. Это все знают. Вытащить из меня изменения клещами невозможно. Я пишу сразу в финальном варианте. Вносить серьезные правки — сопротивляется конструкция. А переписывать что-то по новой — тяжело.

CL: Вы же сами сказали, что нельзя писать сценарий «первыми попавшимися словами»?

ЮК: Первые попавшиеся слова — это вот мы сейчас договоримся с вами, о чем будем писать, и начнем набрасывать: «Вошел Петя, увидел Васю...». Всегда нужен период, когда ты думал об истории, представлял ее. Тогда слова будут другими. Самое ужасное в сценариях — это среднестатистические тексты. Можно переставить монологи героев местами, и ничего не изменится, нет ключевых характеристик.

Вчера смотрел фильм «Воскрешая мертвецов» (Bringing Out The Dead) про «Скорую помощь». Там в начале герой говорит: «Когда я спасаю человека и знаю, что он выйдет живым, — я летаю. Я супермен». Это не первые попавшиеся слова. А у нас в сценариях — только что убили человека, а герой «огорчен». Сочности, «услышанности» не хватает. Как в «Попсе»: девушка садится в машину продюсерши. «Как зовут?» — «Санта». — «Да? У моей подруги доберманиха Санта, редкая сука». — «Породистая?» — «Нет, редкая сволочь». Вот так, слово за слово... Такие вещи я очень люблю. На диалоге ведь тоже можно держать внимание зрителя.

CL: Вопрос только, как этому мастерству научить?

ЮК: Мне кажется, что проблема началась, когда во ВГИКе начали учить ремеслу. Это правильно, так как в СССР часто не хватало профессионалов. Но при этом начисто уничтожили понятие «творческий вуз». Ведь сценарное отделение — творческое. Здесь надо преподавать, как в Литературном институте. А студентов начали учить творческому ремеслу по дедушкиной технике. В результате люди восприняли сценаристику как ремесло. Мол, можно почитать учебники и всему научиться. «Центральное событие первой части, второй...» И никто не объясняет, что это творчество. У меня ведь эта структура тоже где-то сидит в подсознании, но она сидит глубоко.

Подтверждение моей правоты — то, что у нас в стране сотни вузов, масса курсов, полно сценаристов, а писать некому. Я, когда встречаюсь с молодым автором, даю простейший тест: «О чем мечтаешь? О чем хотел бы написать?» Как правило, в ответ — выпученные глаза. Если начинает рассказывать — еще хуже. А между тем, талант, искорка ведь должна быть, это то, что отличает тебя от других.

CL: Последний вопрос: если бы вы встретили себя в начале карьеры — какие 3 совета вы бы себе дали?

ЮК: Во-первых, работать постоянно. У писателя не может не быть работы. Нет заказа — пиши свое. Во-вторых, не работать так, чтобы забыть, какого цвета солнце. Сценаристов сажают на денежный наркотик, на бешеный ритм, когда работа замещает жизнь. Но только в жизни вы найдете то, что питает вашу работу. В-третьих, быть смелее и не бояться, что кино не снимут. У меня много историй, которые я мечтал написать, в итоге выходили на экран.

И еще: четко понимайте, чего хотите. Если хотите денег, пишите по 4 серии в месяц. Но это будет ваш потолок, и на вопрос ребенка: «Папа, что ты пишешь?» — вы перечислите всякую сериальную чушь. Если хотите добиться большего, надо жертвовать — и деньгами, и статусом. Не надейтесь, что вас заметят по сериалам... Фронт работы сейчас очень большой. Так что пробуйте. И всегда помните, что не бывает уже закрытых сюжетов. Если картина снимается на пять лет позже, это уже совсем другая история, другие характеры. Не бойтесь повторять — все равно получится свое.

Комментировать

Кинокомпании Nautilus Media и «Революция Фильм» объявили о старте съемок мистического спортивного триллера

Первый «Человек на Луне» или через тернии к звездам

Объявлена программа молодежного кинорынка Cinemarket 2018





Читайте также:

«ОСЕНЬ кинофест» - фестиваль, созданный для поддержки молодых независимых кинематографистов и художников, работающих с видео

Объявлена программа молодежного кинорынка Cinemarket 2018

Первый «Человек на Луне» или через тернии к звездам

ВАКАНСИИ ИНДУСТРИИ: