«Существуют два хороших человека: один перед телевизором, другой – в телевизоре»

Екатерина Ефанова

главный продюсер службы прайм-тайм сериалов телеканала «Россия–1»

09 Сентябрь 2010
«Существуют два хороших человека: один перед телевизором, другой – в телевизоре»

Екатерина Ефанова отвечает за создание и програмирование сериалов, которые идут в прайм-тайм на телеканале «Россия». В интервью CINEMOTION_LAB она рассказала, каким образом к ней попадают заявки, какие истории ищет канал и почему в сценариях мужчина должен спасать мир, а женщина — искать любовь.

CINEMOTION_LAB: Существуют два представления о телевидении: оно воспитывает, или же показывает жизнь, как она есть. Что из этого, на ваш взгляд, более точно?

ЕЕ: Я считаю, что это мировоззренческий вопрос. Телевидение — это площадка, где люди реализовывают самые разные потребности. Есть такой миф, что телевизор «отупляет» людей, но телевизор и зритель — два взаимодополняющих понятия. То есть, телевизор может что-то навязывать, но это, скорее всего, происходит на небольших каналах, где объем аудитории невелик. А на самом деле, аудитория хочет простых человеческих ценностей. Она без подсказки абсолютно точно знает, что хорошо и что плохо.

Большие каналы стараются всем этим требованиям соответствовать, а каналы поменьше работают в определенных нишах. Эта «нишевость» присутствует даже в нашем холдинге для того, чтобы узкие аудитории, для которых существует канал, тоже были задействованы. Каждый выбирает сам, что смотреть.

Другое сравнение, телевидение — это большой книжный магазин, в котором люди выбирают ту или иную книгу исходя из своих личных интересов. Точно так же и разные телевизионные жанры отличаются той или иной схожестью с жизнью. Вот сейчас, в одном из наших документальных проектов, рассказываются реальные человеческие истории. И это уже очень похоже на жизнь, практически реальные истории.

А если мы берем сериальный продукт, то там все тоже очень похоже на жизнь, но не жизнь. Если берем телекино — то, зачастую, оно совсем не похоже на жизнь, но все равно общие реалии должны существовать.

CL: А если сузить круг до канала «Россия»: ваша аудитория — это вся страна. Но кого в этой аудитории больше?

ЕЕ: Базовая, самая основная аудитория в нашей стране — это мужчины и женщины старше 55 лет. Во всех странах это основная аудитория центральных телеканалов. Это даже ближе к социологии: люди в возрасте начинают проводить с телевизором больше времени. Потому что, например, телевизор удобно смотреть с семьей, перед ним удобно есть, при нем удобно вести разговоры — он не мешает. А чем моложе человек, тем меньше он смотрит телевизор.

Сейчас, правда, мы видим, что базовая категория «молодеет», приближается к возрасту 50 лет. Частично это происходит потому, что люди стали в более раннем возрасте обращаться к телевидению, как к средству досуга.

Другое дело — вещание телеканала «Россия» охватывает почти 100% территории нашей страны, как и у каналов первой тройки: Первый и, частично, НТВ. И поэтому мы не можем работать только на один сегмент аудитории, поскольку наш канал, в той или иной мере, смотрят все.

CL: А предпочтения людей меняются? Есть ли какая-то особенность у российской аудитории?

ЕЕ: Люди меняются, меняются обстоятельства вокруг них, но базовая аудитория остается всегда — это закон. Поэтому здесь, скорее, не в особенностях дело, а в жанровости и в том, как продукт преподносится. Существует огромное количество западных, американских и европейских, сериалов, шоу. Раньше, когда у нас не было своего продукта, они пользовались популярностью. Сейчас, они уже не все могут идти на российском телевидении. Но если сами эти западные сериалы почти не показывают, то показывают форматы — сериалы, снятые на их основе.

Телеканал «Россия» полностью отказался от форматов, потому что проблемы у людей одинаковые, а способы их решения — разные, «переживание» этих проблем разное. Например, один из форматов, который у нас исследовался, — по психоанализу. Выяснилось, что если на Западе это довольно востребованная услуга, то у нас эти проблемы, скорее всего, решились бы грамотными юристами.

CL: Другими словами, сериал вроде «Далласа» на телеканале «Россия» — это уже в прошлом?

ЕЕ: Да, конечно. Но не стоит их совсем списывать со счетов: эти сериалы могут идти на небольших каналах, где есть повторные просмотры и где хорошо идут эти повторы.

CL: Есть такая часть аудитории: мужчины до 25 лет. Собственно все те, кто смотрит канал 2Х2. А вы как-то планируете привлечь эту аудиторию?

ЕЕ: Это заблуждение, что программы для молодых мужчин не присутствуют на нашем канале. Эти люди просто не входят в «тотальное смотрение». Молодые люди с 17 до 28 лет — это самая «плавающая» аудитория. Она не смотрит телевизор регулярно. С женщинами проще, как показывают исследования аудитории, они «стареют» быстрее — у них в 35 лет смотрение становится как у женщин после 50-ти, а мужчины до 40 лет стараются делать вид, что им 25. В целом, таких зрителей трудно поймать, потому что они «бродят» по всем каналам и приходят на конкретное событие. Например, яркое явление — футбол.

Канал «2Х2» поймал этих «молодых» мужчин, но если посмотреть на долю и рейтинг канала — он низкий, потому что таких людей не так уж и много. Они не являются основной, базовой аудиторией смотрения, и у них более широкий выбор: либо смотреть передачи через интернет, либо — общаться и не обращать внимания на телевидение. Хотя, по нашим данным, интернет больше забирает аудиторию у платных каналов, потому что сейчас в интернете можно найти то, что раньше было только для платного просмотра. А на бесплатные каналы аудитория все равно обращает внимание. Просто молодые люди выбирают конкретные фильмы или передачи, и их нельзя тотально привлечь к экрану. Так что, если, например, кино хорошее — приходят все.

CL: В США есть очень распространенная вещь, когда готовится к выходу новый телевизионный продукт — идет активная реклама не только непосредственно на канале, а какое-то продвижение в сети, наружная реклама. Ваш канал этим занимается?

ЕЕ: У нас есть свой сайт, мы сотрудничаем со всеми печатными изданиями.... Но, в любом случае, телевизор — самый успешный рекламный носитель. При правильном «промоутировании» роликов того или иного сорта, охват аудитории практически стопроцентный. Поэтому телеканал «Россия» никогда не вывешивает наружную рекламу, например, — такая трата денег считается у нас неразумной.

CL: Вы — главный продюсер прайм-тайм сериалов. Расскажите, что входит в ваши обязанности?

ЕЕ: Это обыкновенная продюсерская работа: встречи со сценаристами, продюсерами, режиссерами, обсуждение проектов, кастингов, просмотр результатов съемочных дней. Все как у обычных продюсеров, только работы гораздо больше, просто потому что количество проектов несравнимо большее — все прайм-тайм сериалы канала.

CL: Что вы стремитесь показать нашему зрителю?

ЕЕ: Человеческую судьбу. Существует два хороших человека: один перед телевизором, другой — в телевизоре. Больше хороших людей нет. И поэтому они обязательно должны быть вместе. И если зритель видит интересного человека там, внутри телевизора, в главном герое, он за него зацепится, чтобы прожить чужую жизнь.

Если в основе сюжета лежит интересная судьба, люди не будут сильно обращать внимание на качество, даже, частично, на игру актеров. Но если мы попробуем сделать биографический проект о судьбе настоящего, живого человека, мы столкнемся с другой проблемой: судьба человека не может драматургически выдержать такого количества взлетов и падений, которого требует хороший оригинальный сценарий. Поэтому биографические телефильмы и сериалы идут гораздо хуже, чем выдуманные.

CL: А что еще интересно зрителю?

ЕЕ: Если брать половые различия, для женщин, например, очень важны разговоры. Мужчины хуже слышат, зато лучше видят, им важна картинка: кто куда побежал, кого схватил. Если мы работаем на большую аудиторию, у нас должно всегда что-то происходить и должны быть интересные диалоги.

На нашем канале, например, в свое время хорошо прошел сериал про роддом. Но что касается мужчин, то роды для них являются «женским делом». Некоторые мужчины могут посмотреть такой сериал, но в основной массе — они переключат канал.
Всех, в первую очередь, привлекает мужчина в погонах, потому что у нас государство ассоциируется с мужчиной. Человек в погонах, который честно делает свое дело — это один из лучших вариантов для главного героя, ведь хочется, чтобы, в случае какой-нибудь беды, рядом был такой человек.

Такие базовые тенденции существуют всегда, и мы их учитываем. Могут меняться детали. Мы берем в разработку сериалы, у которых (кроме того, что они грамотно написаны и апеллируют к нашей аудитории) есть «фишка». В это понятие я вкладываю разные вещи: тематику, особенности главного героя, его профессию, среду обитания. Мы знаем, что нашего зрителя точно не заинтересуют истории про спортсменов, про телевидение, про театр, балет, про олигархов. Это просто очень узкие сферы деятельности, в которых людям было бы интересно участвовать, но которые не вызывают эмоций, сострадания.

Вот, например, у нас есть сериал «Катерина», где главная героиня — успешная «бизнесвумен». Мы не видим, как она заработала эти деньги, но просто она изначально была чуть более обеспеченной, чем остальные люди. Плюс, конечно, у нее непростая человеческая судьба. И это один из самых сильных мелодраматических сериалов в нашем репертуаре. И, например, «Всегда говори всегда»: там главная героиня совпала с литературным образом «хорошего человека», и зритель прощает ей богатство.

CL: А в сериале герой должен быть один или лучше, когда их несколько, как, например, в «Бригаде»?

ЕЕ: В отличие от американских сериалов, где действуют сразу несколько главных героев и их судьбы сплетаются, расплетаются, а, иногда, существует несколько параллельных линий — такого смотрения в нашей стране нет. У нас основной интерес вызывают истории, где один главный герой, либо одна пара, либо одна семья, одна команда. Из той же «Бригады» нельзя никого забрать и увести в сторону. Они — «дружба», семья, которая строится по принципу дружбы.

Это, кстати, был первый командный сериал в нашей стране. И все такие сериалы строятся по одному принципу: там есть главный персонаж, а все остальные — люди-функции: любовь, ненависть, один смех несет, другой — сложную судьбу. Но главный все равно один. Он один и выживет.

CL: А почему так происходит?

ЕЕ: Зрителю важно прожить судьбу вместе с героем, и невозможно прожить судьбу большого количества людей. Мы пробовали делать такие истории: дом, например, и в нем живет несколько людей — такие небольшие новеллы. И людям было сложно уследить за всеми персонажами. Например, есть один герой, а в следующей серии он не появляется, или в следующей серии — он не главный. И тогда мотив просмотра в сериальном варианте теряется. В прайм (небольшой промежуток времени между тем, как человек вернулся с работы, и лег спать), зрителю надо пообщаться с семьей, по логике — почитать книгу, проверить у детей уроки. Это время очень дорогое. Поэтому здесь зритель требует очень плотного сюжета.

Более того, в прайм-тайм аудитория не хочет смотреть длинные сериалы со сложными сюжетами и большим количеством персонажей. На других каналах есть проекты по 70-80 серий, которые идут в прайм. Конечно, для канала это всегда очень удобно — если аудитория привыкла к какому-то сериалу, то она и дальше будет его смотреть. Но на больших каналах мы идем на сознательную трату, в том числе и материальную, для того, чтобы зрители могли смотреть много разных фильмов, сериалов, передач. Иначе мы потеряем свой социальный статус. Поэтому все сюжеты — короткие.

Длинные, многосерийные сериалы и телефильмы лучше вообще ставить в эфир по субботам, воскресеньям. Там другое построение. В выходные дни людям надо как-то провести свое свободное время, поэтому они более открыты к телесмотрению, в том числе и фоном. Они менее привередливы, могут потерпеть, подождать.

CL: На каком этапе работы над проектом и для чего вы подключаете фокус-группы?

ЕЕ: Фокус-группы, в первую очередь, мы проводим, чтобы просчитать несколько версий дальнейшего развития сетки вещания. Вот, например, перед кризисом мы делали такое исследование аудитории: что с ней будет, если кризис окажется глубоким, что она захочет смотреть? Другими словами, формируются определенные задания, которые отслеживают тенденции. По большому счету, мы задаем задачу, а фокус-группы, как приборы, подтверждают какие-то сведения, вносят коррективы.

Бывает, что в анкетах хорошие отзывы, ты ставишь проект в эфир, а получается — все наоборот. В фокус-группе сидят живые люди, у которых свои мотивы. Вот конкретный пример: люди ставили проекту хорошие оценки, а потом шел вопрос: «Если бы вы были Генеральным директором канала, как бы вы отнеслись к этому продукту?» На что все сказали: «Наверное, не надо увольнять авторов, они очень старались». И весь позитив, который шел впереди, испарился. Ты понимаешь, что люди в фокус-группе просто хотели помочь, сказать что-то хорошее про проект.

Вот почему такие исследования никогда не смогут заменить человеческий опыт, продюсерский и редакторский. Во время работы, например, у тебя появляются определенные теории, которые надо апробировать. Тогда ты берешь инструмент — фокус-группу — и она либо подтверждают эту теорию, либо опровергает ее. Фокус-группа не является самоцелью или панацеей от всего, иначе было бы очень просто работать!

CL: А вы можете представить, что будет с аудиторией дальше?

ЕЕ: Зачем мне представлять — я знаю. Если ты находишься внутри процесса, ты знаешь, как и куда тебе двигаться. Риски велики, но достоверность наших предположений довольно высокая. Это не гадание на кофейной гуще, ты просто ощущаешь эти тенденции, мелкие вибрации, которые сейчас происходят в обществе и находятся только в зачаточном состоянии.

Например, когда мы исследовали поведение общества во время кризиса, мы ставили фокус-группе правильные вопросы. Причем, у меня была теория, что зритель уйдет либо в жесткие истории, чтобы сбрасывать негативные эмоции — мы наблюдаем это сейчас на НТВ, либо в человеческие, «переживательные» истории — сейчас хорошо идут мелодрамы, где можно прикоснуться к свету, добру. А снимали эти сюжеты больше, чем год назад, когда кризис еще только начинался. Не стоит забывать, что цикл производства сериалов долгий: от 9-ти месяцев и до 2-х лет. И то, что мы производим сейчас, пойдет, в лучшем случае, в следующем году, а скорей всего — через полтора года. Поэтому мы просчитываем, как будет меняться аудитория, на основе того, какие существуют тенденции.

CL: А рисковать в прайме можно?

ЕЕ: Да, ведь это не так уж и страшно, потому что сериалы в это время все короткие. Ошибки бывают, но редко. И они зависят, чаще всего, не от самого продукта, а от его «окружения», других сериалов, которые стоят рядом в сетке вещания. Ведь планирование сетки — это не механическая расстановка. Должна быть логика, и если следовать этой логике, тогда все получится. Тогда даже продукт послабее может выстоять.

Мы, например, стараемся, чтобы риск был хоть как-то оправдан, вводим «разножанровость». Есть мелодрама женская, есть мелодрама мужская. Мы называем ее мелодрамой, но, в принципе, это — мужской экшн. Есть детективы.... Надо уметь их чередовать.

А настоящие риски бывают с темами. Вот, например, у нас хорошо прошла «Точка кипения» — проект, где речь шла о насилии в семье: там и пьянство, и когда у богатых отнимают детей, и так далее. Нас откровенно удивил большой успех проекта. Но опять же — все равно мы закрутили сюжет вокруг судьбы женщин, показали, как надо выходить из этих ситуаций, как с ними бороться.

CL: В Америке, например, рисуют арки героев, создают библии персонажей. По какому принципу вы работаете со сценаристами?

ЕЕ: Существуют два подхода в написании сценариев. Есть сценарий от вдохновения, когда опытный сценарист, профессионал делает то, чему его учили. А есть истории, рассчитанные механически. Они тоже ничем не хуже тех, которые пишутся по вдохновению, когда мы четко знаем, на какой минуте, должно произойти событие. Тогда берется группа авторов, которой расписываются задачи, и они создают сценарий. Это просто разные методы.

Исходя из моего опыта — с одним автором работать удобнее, но если проект большой, многосерийный — работать без группы авторов практически невозможно.

CL: А как попадают заявки на канал? Как вы их рассматриваете?

ЕЕ: У нас очень простая система — вы присылаете заявку по электронной почте. В любом формате: в виде заявки, посерийника, поэпизодника. Сценарии читает редакторский отдел, отбирает то, что более-менее интересно. Они смотрят, попадает ли сценарий в базовую аудиторию, потом только мы начинаем дорабатывать материал. То есть каких-то особых форм подачи заявок у нас не существует. По большому счету, это может быть любой человек. Другое дело, что зачастую сценаристам кажется, что мы придираемся к мелочам, но в этих мелочах и состоит вся суть.

CL: А можете сказать, что это за мелочи?

ЕЕ: Важно понимать, что главный герой может совершать ошибки, но при этом он должен быть «положительным». Главный вопрос — какие ошибки он совершает. Он может обманываться, его могут обманывать, но он не может ошибаться в базовых вещах: если это мужчина, то он не может предавать женщину, детей, стариков. То же самое с женщиной: она не может отказываться от детей, например.

Конечно, у нас может быть герой-мужчина, которого обстоятельства и «плохие» люди ввергли в самые низы общества, и он мечтает отомстить. Он может пойти и отомстить, но он не должен ради этого убивать людей. Потому что очень глубоко в человеке прошито, что месть — плохое качество. У нас был такой сериал «Анжелика», где девушка мстит за свою поруганную честь. Но, в итоге, она от этой мести отказывается. То есть человек может хотеть отомстить, может даже предпринимать какие-то шаги, но мстить человек не может. То есть базовые человеческие ценности должны присутствовать в них всегда.

CL: На каком этапе вы читаете сценарий?

ЕЕ: Я могу сразу прочитать заявку, если это сценарист с именем, и я знаю, как с ним потом можно ту или иную заявку доработать. Мы всегда проговариваем с авторами их работы, поскольку, по моему опыту, у сценаристов история в голове сформулирована гораздо шире, чем они излагают на бумаге. Они видят своего героя, они с ним живут, а когда ты с ними разговариваешь, то понимаешь, что они далеко не все переносят в сценарий.

В итоге, конечно, из одной фразы можно иногда придумать совершенно другой сюжет. У нас была как раз такая история, когда нам принесли сценарий, который нам не подходил. Я его почитала, потому что это была работа известной сценаристки. У нее было чудное предложение — всего одно. Первое. А дальше был хороший качественный сценарий, но не для нашего канала. Это история про сестер, которые борются за одного мужчину. Там была такое чудное предложение: «Дедушка и бабушка в 49-м году работали где-то в Казахстане...».

Из этой фразы родился целый сериал! Он уже прошел в эфире — о том, что есть потомственная семья врачей, которая живет в каком-то подмосковном городе. Они растят своих детей, появляются приемные, потому что это после войны все происходит. И вот, история этой семьи рассказывается вплоть до сегодняшнего времени.

CL: Вы говорили, что любой может отправить заявку. Есть ли реальные «истории успеха»?

ЕЕ: В первую очередь, нам сценарии присылают продюсеры, сценарные агентства. На моей памяти ни одного такого случая не было, чтобы взяли заявку из общего потока и пустили в разработку. В отличие от людей, которые пишут эти заявки, мы находимся в максимальном приближении к аудитории, к общему ее социальному портрету — поэтому сразу понимаем, что может пойти на канале. А авторы пишут истории, полагаясь на свой опыт, а опыта для того, чтобы их сценарий имел успех в прайме — просто нет.

В любом случае, каналу всегда нужно получить высококачественный рейтинговый продукт. Поэтому, каким путем к нам попадают заявки — абсолютно неважно. Канал всегда открыт для предложений. Другое дело, есть продюсеры, которые уже знают требования каналов лучше, чем люди с улицы....

CL: А какие сюжеты ищет сейчас канал?

ЕЕ: Нам нужны женские мелодрамы, про женскую судьбу. Когда женщина находится под давлением самых разнообразных тяжелых обстоятельств, но справляется с ними. Женщина в таких историях у нас всегда «спасительница»: она прикасается к жизням других людей, и эти жизни налаживаются. Целью этой женщины всегда являются дети, муж, семья, поиск настоящей любви. И только в этом случае она считается успешной.

У нас было исследование на тему: «Что такое успешная женщина». В фильме, сериале — это та женщина, которая обрела любовь, ребенка, семью, мужа, любимого человека. То есть женщина, которая добилась карьеры и заработала много денег, не является успешной для аудитории. «Зарабатывание» денег вообще не может быть целью героя. Либо он это делает ради того, чтобы отдать другим людям, чтобы у людей были рабочие места, и так далее. Таким образом, невзирая на тот образ жизни, который навязывается другими каналами, большими фильмами, аудитория все равно обращена к простым человеческим ценностям.

Второе, что мы продолжаем искать — мужская мелодрама. Здесь уже мужчина выступает в качестве «спасателя». Он должен формировать события, ввязываться в эти события. Мужчина всегда спасает мир, а, между делом, он спасает женщин, детей, собак. Он не может, как и женщина, принимать помощь от других людей. Если он совершил неправильные поступки, он должен за эти поступки ответить, в той или иной степени. Женщин в нашей стране все равно больше, и всем им нужны сильные образы мужчин на экранах.

Третьи истории, которые мы берем, это вертикальные детективы. Но опять-таки с хорошей прописанной человеческой судьбой.

И четвертое — «иное». Здесь может быть что угодно. Например, «Белая гвардия». Хотя все равно — мы разбавляем исторический эпос судьбой человека, историей семьи.

CL: А можно ли в одном сериале объединить историю мужчины-спасителя и женщины-спасительницы?

ЕЕ: Нет. Во-первых, никто не отменял русских народных сказок, поэтому у каждого принца должна быть своя принцесса. Конечно, принцесса, чаще всего, в начале — это царевна-лягушка. То есть человек, который не является таким уж подарком судьбы, но очень хороший. Она может помогать герою, прикасаясь к его судьбе, но все равно кто-то — главный. Обязательно.

Конечно, у героя должна быть героиня, а у героини — герой. Аудитория просит, чтобы сейчас в фильмах было как можно больше секса. При этом она не подразумевает постельные сцены, а имеет в виду взаимоотношения. О том, чтобы в фильмах мужчины выглядели как мужчины, а женщины — как женщины. Чтобы отношений были более явно прописаны, а не так, когда мужчины и женщины выглядят одинаково, говорят одинаковыми словами, поступают и ведут себя друг с другом одинаково. Так бывает — если перевести всех на один иностранный язык, получилось бы, что говорит один и тот же человек. Это сейчас большая проблема в сценариях: люди говорят одинаково. У них нет образности и стиля.

CL: А какие еще бывают проблемы со сценариями?

ЕЕ: В сюжете часто не прокладываются отношения на уровне не только слов, но и действий. Сейчас очень много появилось таких сценаристов, которые сдирают все со схемы, а жизнь туда не вносят. В любом случае, какие бы технологии не существовали, в сценарии должна быть жизнь! А бывает, что технологично, вроде, все правильно, а души нет. В принципе, поэтому написание сценария у нас занимает больше всего времени.

CL: В целом, сколько приблизительно занимает написание сценария?

ЕЕ: От 3 месяцев до года. Это еще зависит от автора. Если, например, берется книга, где, в принципе, очень хороший набор событий, но плохая главная героиня — мы находим сценариста, который способен исправить ситуацию. В этом случае сценарий пишется гораздо быстрее.

CL: А книги за основу берутся часто?

ЕЕ: Сейчас нет. Во-первых, большинство современной «мелодраматической» литературы, которая была издана — уже снята. Классику снимать дорого, поэтому она берется очень избранно. А во-вторых, успех на книжном рынке и по телевизору — не такое уж и частое явление. Бывает, скорее, наоборот. Например, книжки «Кармелита» продаются гигантскими тиражами. Прошел сериал, а потом мы выпустили книгу. А есть истории, например, «Пелагея и белый бульдог», которые в книжном варианте очень хорошо раскупаются, а сериал не пошел. Это связано с тем, что в книге важной составляющей частью является язык. И человеку важно, как автор плетет эту интригу. А в кино иногда пропадают эти кружева, поскольку это другой вид искусства.

CL: А с экранизацией современной литературы, какие возникают проблемы?

ЕЕ: Например, большими тиражами выходят детективные книги, сериалы по ним проходят с большим успехом. Но проблема в том, что у этих книг нет второго прочтения, ровно как и у сериалов по ним нет второго просмотра. Интрига исчерпана, по второму разу смотреть неинтересно. А это слишком дорого, слишком расточительно: один раз снять, показать и больше не показывать.

CL: А бывает такое, когда сюжет «выдыхается», и становится невозможным разрабатывать сериал дальше?

ЕЕ: Вот конкретный пример, судите сами: есть такой сериал и книжки «Каменская». Маринина написала определенное количество книг и, на каком-то этапе отказалась работать над ними дальше. Но вот сейчас в сотрудничестве с ней пишется продолжение «Каменской», потому что жалко терять такой образ. Вообще, литературный образ Каменской совпал с актрисой Яковлевой настолько хорошо, что зрителям хочется, чтобы он не пропадал. В таких случаях точно можно придумывать дальше.

CL: Некоторые современные авторы жалуются на плохие экранизации своих литературных произведений...

ЕЕ: Мне кажется, что здесь надо относиться проще. Представьте, что вы продали свою картину, а потом думаете, в каком музее она будет висеть. Вам не нравятся русские музеи, а вы хотите висеть непременно в Лувре. Но вы же продали ее! Там могут не так повесить, не так поставить, но вы уже ее продали. Те авторы, кто понимают этот процесс, уже не жалуются.

Но авторов, конечно, нужно уважать. История, на мой взгляд, это 65-70% успеха любого проекта. Бывают даже такие истории, которые написаны так, что неважно, кто и как их снимет — все равно будет хорошо.

CL: А большая часть неудачных проектов случается из-за плохого сценария, или неправильно подобранного режиссера?

ЕЕ: На мой взгляд, это вина режиссера. Потому что сценарий мы всегда пытаемся довести до ума, а с режиссером иногда начинаются проблемы. Мы же не можем носиться по съемочной площадке, постоянно проверять его работу. В худшем варианте, режиссер, чтобы собрать нужные действия, снимает один в один по литературному сценарию. Более того, кризис нам помог, потому что появилась возможность выбирать режиссеров. В принципе, это проблема профессионализма. Есть режиссеры, которым можно доверять — ты знаешь, что они не позволят себе схалтурить. А есть те, за кем надо проверять.

CL: Вы можете рассказать что-нибудь о проектах, которые выйдут в этом сезоне?

ЕЕ: Эта осень для нас — осень сериалов, которые запускались в кризис. Поэтому безумно дорогих проектов не будет. Зато в следующем году будет и «Белая гвардия», «На солнечной стороне улицы» и сериал по Достоевскому, будут продолжения сериалов «Сонька золотая ручка» и «В лесах и на горах». У меня есть ряд придумок, которые я не могу озвучивать, но, поверьте, скучать не придется.

Комментировать

Первый «Человек на Луне» или через тернии к звездам

Кинокомпании Nautilus Media и «Революция Фильм» объявили о старте съемок мистического спортивного триллера

Объявлена программа молодежного кинорынка Cinemarket 2018





Читайте также:

Кинокомпании Nautilus Media и «Революция Фильм» объявили о старте съемок мистического спортивного триллера

«ОСЕНЬ кинофест» - фестиваль, созданный для поддержки молодых независимых кинематографистов и художников, работающих с видео

Объявлена программа молодежного кинорынка Cinemarket 2018

ВАКАНСИИ ИНДУСТРИИ: