«Театр, в котором я работаю, приближен к кинематографическому способу игры»

Дарья Мороз

актриса

22 Май 2014
«Театр, в котором я работаю, приближен к кинематографическому способу игры»

Дарья МОРОЗ успешно совмещает актерскую карьеру в кино и в театре. В интервью CINEMOTION она рассказала о том, почему техника игры в современном театре становится все более похожей на технику игры в кино и где больше возможностей для экспериментов.

Когда вы начинали работать в кино, возникали ли у Вас какие-то трудности, связанные с разницей в подходе? Все-таки у вас классическое театральное образование.

Скорее нет. Все-таки наши педагоги  – это люди с современным мышлением. Они воспитывали молодое поколение, которому предстояло жить и работать здесь и сейчас, а не в советское время. Пожалуй, наш курс был одним из первых, в котором стали применяться какие-то новые течения типа вербатима. Поэтому впоследствии у меня проблем не возникало.


«Классический» театр уже отжил свое, и вся Европа уже существует совершенно по другим правилам


Кроме того, я с детства знала, что такое кино, а что такое театр я, наверное, узнала даже позже – только заканчивая школу-студию МХАТ.

То есть классическое актерское образование полностью отвечает современным реалиям?

Как сказать. Вы знаете, лет 5 назад ко мне пришло понимание, что то, как меня обучили существовать на сцене, погружаться в роль, вся эта система перестала для меня быть актуальной и востребованной. Меня научили работать на результат, ведь все выпускники школы-студии МХАТ такие готовенькие ко всему. Надо плакать – будут плакать, надо смеяться  - пожалуйста, надо сыграть драматическую сцену – без проблем. Но, к сожалению, для меня это породило некие шоры. Я не понимала, что кроме того, что артист работает на результат, он еще может на сцене дышать, видеть, что вокруг. Этого понимания у меня не было. Но режиссер Богомолов  мне очень помог и вывел из профессионального тупика. Он объяснил, что результат – не самое главное. Главное – понять, про что это все вообще. Не надо делать из себя персонажа, не надо выдавать результат – надо понимать ситуацию, а не погружаться в нее в классическом смысле. Это дает легкость, ироничность, другой вид энергии. И это уже одинаково применимо как в кино, так и в театре.

Отрывок из фильма Гарика Сукачева  "Дом солнца", в котором Дарья Мороз исполнила одну из главных ролей 


А как, на Ваш взгляд, можно изменить эту ситуацию с образованием?

Мне кажется, артистов должны учить режиссеры. Педагог-артист видит себя очень локально, а режиссер видит картинку в целом. У преподавателя должно быть понимание профессиональной линии  развития конкретного студента в перспективе. Для артиста это довольно сложно – ему бы себя понять.  Но, наверное, когда сменятся поколения, все будет по-другому. Если театр начал меняться – начнет меняться и система подготовки артистов.

Отличается ли в театре и в кино взаимодействие актера и режиссера? В постановке актерской задачи, например?

Это все зависит, в первую очередь, от режиссера. В кино режиссеру надо быстро привести артиста в то состояние, которое необходимо, дать ему понимание сцены и заставить ее сыграть. Конечно, режиссер может до начала съемочного периода встречаться с артистами, что-то разбирать, но на площадке надо здесь и сейчас добиться того результата, который требуется. В театре этого нет. Там режиссер может себе позволить сегодня дать такую задачу, завтра – иную. И это не значит, что задача, данная сегодня, будет тем, что нужно в конечном итоге. Это будет всего лишь шаг на пути к цели.

В «Живи и помни» вы играли одну и ту же роль в театре и в кино. Сложно ли было переносить роль со сцены на экран? Какова в целом разница между подходом к актерской игре в кино и в театре?

В «Живи и помни» была разница скорее даже не в плоскости «кино-театр», а в режиссерских подходах. Режиссер театральной постановки Владимир Сергеевич Петров хорошо разбирал материал, ты четко понимал, что происходит в каждой конкретной сцене. Но способ существования на сцене, который он предлагал артистам – «классическо-драматический», когда артист очень явно выражает свои эмоции. Что касается режиссера киноверсии Александра Анатольевича Прошкина – он работал в более европеизированной, что ли, манере. С ним я, пожалуй, в первый раз столкнулась с тем, что все эмоции актера убираются внутрь, а наружу вылезают лишь отголоски  бурной внутренней эмоциональной жизни. Хотя, конечно, это все равно не совсем холодный европейский способ, а скорее его адаптация для русской действительности. Собственно, в этом и заключается классическая разница между театральным и киношным подходом к актерской игре.

Трейлер фильма "Живи и помни"


Такая разница характерна и сегодня?

И да и нет. В театре, где я работаю (спектакли Константина Богомолова) от актера ожидают несколько отстраненного существования, существования без погружения в классическом понимании. Сейчас и другие российские театры в целом немного сдвигаются в эту сторону. Тот самый «классический» театр уже отжил свое, и вся Европа уже существует совершенно по другим правилам, не только, кстати, в театре – в кино тоже. Поэтому для того момента, когда мы делали спектакль «Живи и помни», это было закономерно – что есть кино, а есть театр. Сейчас тот театр, в котором я работаю, более приближен к  кинематографическому способу  существования, поэтому такая разница в подходах становится не столь характерной.

Есть довольно распространенная среди актеров точка зрения, что театр – это вот то настоящее, благодаря чему они войдут в историю, а кино и сериалы – это больше для денег. Согласны ли вы с ней?

Лично для меня приоритет всегда у театра. Потому что я понимаю, что работая здесь и сейчас, с этим конкретным режиссером, я занимаюсь искусством в высоком его понимании, что у нас происходит какой-то очень крутой творческий процесс. Тем не менее, это не значит, что то, в чем я снимаюсь – это так, просто денег заработать. Бывает, конечно, и такое, но я стараюсь выбирать проекты, которые мне интересны, и точно так же отдаваться процессу насколько меня хватает.

То есть театр в России сегодня развит больше, чем кино?

Мне кажется, что сейчас в нашей стране театр в лучшей творческой ситуации, чем кино. Он более продвинутый, что ли. В кино мы все время тянемся, с одной стороны, к европейскому артхаусу, до которого не можем дотянуться , с другой стороны – к блокбастерам.

В театре же все-таки чуть больше возможностей для экспериментов, хотя бы потому что это дешевле. В кино же у нас почему-то не принято снимать например на фотокамеру, как это делают в Европе или Америке.

А телевидение? На Западе эта тенденция выражена уже достаточно давно, у нас тоже в последнее время оформляется: актеры и режиссеры из кино уходят в сериалы. Вы и сами когда-то говорили, что не будете сниматься в сериалах длиннее 12 серий, а недавно снялись в 24-серийном «Доме с лилиями».

«Дом с лилиями» Краснопольского – это особая история. Я понимала, что неизвестно, когда еще представится возможность поработать с режиссером того поколения, который требует от артистов особого, «советского» существования? Мне хотелось немного сбить эту богомоловскую манеру и вернуться к классике.


В театре чуть больше возможностей для экспериментов, хотя бы потому что это дешевле


Что касается телевидения в целом – конечно, сегодня есть очень хорошие и интересные сериалы. Почему режиссеры уходят на телевидение – понятно. Не всегда есть возможность снимать то, что хочется. К сожалению, часто режиссеры, сняв хорошее дебютное кино, идут на это, потому что им не дают следующее кино. У нас нет этой американской системы, при который сериалы – это тоже кино, только увеличенное. Но тут нет законов – необязательно на телевидении будет плохо, и необязательно в кино будет хорошо. Это очень во многом зависит от продюсера, который сможет собрать команду, будет доверять режиссеру и будет прощать ему какие-то творческие вольности, при этом держа все в рамках бюджета.

 

Комментировать



Читайте также:

ВАКАНСИИ ИНДУСТРИИ: