Евгений Лаврентьев: «Участие в проекте «Наша Russia» я всегда расценивал как большую удачу»

16 Январь 2018
Евгений Лаврентьев: «Участие в проекте «Наша Russia» я всегда расценивал как большую удачу»

Первый российский социальный скетчком «Наша Russia», который в эфире телеканала ТНТ4 недавно отпраздновал очередную дату – 11 лет, за это время приобрел статус культового проекта. Фразы героев стали народными, а имена нарицательными. Оператором скетчкома был Александр Симонов, режиссером финального сезона — Евгений Лаврентьев. У обоих это была первая работа в комедийном жанре и первая на телевидении. Почему они согласились, как им работалось в оригинальном ТВ-жанре скетчком, о тонкостях своей работы — в интервью Cinemotion.

— Интересный факт, «Наша Russia» — это первый скетчком, первые съемки в этом жанре в вашей карьере. Расскажите, кто вас пригласил на проект.

Евгений Лаврентьев. Меня пригласил Семен Слепаков. Мы познакомились, когда запускался один проект, который так и не попал в эфир.

Александр Симонов. Меня пригласил Максим Пежемский, который был режиссером первых двух сезонов. Я сразу согласился на его предложение, даже не брал никаких тайм-аутов, чтобы подумать, так как был уже знаком с проектом — видел первый сезон. Кстати, его снимал мой однокурсник Сергей Дандурян. С Максимом Пежемским я работал весь второй сезон и начинал третий, однако работу пришлось прервать, так как начались съемки «Морфия», и мне пришлось покинуть проект. Вернулся на площадку «Наша Russia» я уже к пятому сезону.

— Александр, до скетчкома ТНТ4 вы работали над такими картинами, как «Груз 200», «Бумер», что заставило прийти в комедийный проект?

Александр Симонов. На самом деле, я не знаю людей, которые говорят, что снимают только комедийные или только серьезные проекты. С точки зрения производства и работы, особой разницы нет. К тому же моя профессия связана с технологией. Для оператора очень важен режиссер, с которым он работает. А на второй сезон, как я говорил, меня пригласил Максим Пежемский. Мы с ним прежде уже работали вместе, я знал его картины и мне было интересно поработать с этим режиссером. После я уже открыл для себя всю команду: Семена Слепакова, Сергея Светлакова, Михаила Галустяна, так сказать, увидел все изнутри.

— Евгений, почему вы согласились стать режиссером проекта «Наша Russia»? Сейчас не жалеете?

Евгений Лаврентьев. Участие в проекте «Наша Russia» я всегда расценивал как большую удачу. Я, как зритель, прекрасно знал героев всех сезонов, любил их, считал и считаю, что «Наша Russia» - один из редких проектов на российском ТВ, который можно действительно назвать крутым, его по-настоящему любят зрители. Это факты. И еще. Этот проект — наш. Не плохо скрываемая копия, не формат, а вообще уникальное явление. Конечно, он оттолкнулся когда-то от Little Britain, но все мы понимаем, что, по существу, все в нем наше. Для меня важно, что в проекте нет протокольного, фальшивого, крикливого патриотизма, при том, что он абсолютно патриотичен. Я был не просто режиссер, который перекладывает на язык аудиовизуального произведения сюжеты Семена, но тот человек, который в целом солидарен с тем, что в проекте «Наша Russia» делают Семен Слепаков, Михаил Галустян и Сергей Светлаков. В палитре разнообразных проявлений патриотических чувств такой проект обязательно должен быть — не фанфарный, не связанный с самолюбованием и самовосхвалением, а живой, с критическим взглядом.

— Александр, вам как оператору сложно было перестроиться с серьезного кино на телесериал? Вы сами для себя определили, что главное в этом формате?

Александр Симонов. Так или иначе, в любом проекте приходится что-то искать и иногда даже удается найти (смеется). На площадке с ребятами всегда присутствовало ощущение единой команды. Если говорить конкретно о формате, то сам жанр скетчкома подразумевал импровизацию — она необходима. Понятно, что все готовились, что были неоднократные репетиции. Но даже при том, что уже сделано два одинаковых дубля, это не значит, что мы третий снимем похожим. Иногда специально давалась команда: «А теперь, ребята, оторвитесь, как хотите. А мы попробуем это хорошо снять»!

— Кстати, в финальном пятом сезоне было два режиссера – вы, Евгений, и Дмитрий Ефимович. Как делили съемочную площадку?

Евгений Лаврентьев. У проекта есть шоураннер в лице Семена Слепакова. Надо понимать, что «Наша Russia», можно сказать, его проект, который, конечно, невозможен без таких артистов, как Светлаков и Галустян. Мои взаимодействия происходили, прежде всего, с Семеном. Со вторым режиссером Дмитрием Ефимовичем мы делали абсолютно разные скетчи и совсем не пересекались. Кто каких персонажей снимает, решал именно Слепаков. У меня были более депрессивные (смеется): пенсионеры, платная-бесплатная медицина, но не только — еще футбольные болельщики и Славик с Димоном. Я также начинал делать великого Бородача, хотя не очень понимал, как он должен выглядеть. К примеру, я с белой завистью смотрел, как создавали туристов. Даже на бумаге, в качестве сценария, было понятно, что это очень круто! А Бородач был единственным материалом, в котором я сомневался. Спрашивал: «Семен, я не понимаю, что здесь смешного? Какой-то охранник не в меру тупой… шепелявит…». Он сказал: «Жень, поверь, это будет истерика». Так и получилось. Правда, без моего участия. Мне всегда удавалось быть на одной волне с Семеном, но не в случае с Бородачом. За что сейчас прошу его меня «понять и простить». Я уже в эфире увидел, что они придумали другой способ съемки, сделали другие декорации. Объемные, с живыми фонами. Все это сработало!

— К слову, о самих съемках. Александр, что труднее всего было снимать, а что легче?

Александр Симонов. Не было такого, чтобы в каком-то моменте мы решили: «А тут нечего делать»! К каждому скетчу искали подход. Мы не делили их на интересные и не очень. Все сюжеты были разные. Например, мы снимали историю с туристами в Турции: Сергей Светлаков — с камерой, а повествование строилось от лица его персонажа. Ребята очень воодушевленно это восприняли, они не просто выполняли решения режиссера и оператора, но постоянно что-то выдумывали. Мне было интересно просто даже наблюдать за тем, как перевоплощаются ребята. «Туристы» оказались самой тяжелой сюжетной линей. К концу 12-часовой смены я чувствовал, что ничего уже не соображаю. Помню, что на пятом сезоне в Москве как раз горели торфяники, и жара стояла адская. В какой-то момент стало физически тяжело находиться в павильоне. По-моему, в какой-то момент мы даже остановили съемки на пару дней, чтобы вся дрянь, летающая в воздухе, улеглась.

— А скетч про пенсионеров, в котором совсем нет слов, — с ним сложностей не возникло? Был ли это первый ваш опыт таких съемок?

Александр Симонов. Я оператор, для меня проще, если звука нет. Никто «бумом» (бум — микрофон для записи диалогов на съемочной площадке. — Прим. ред.) не машет, тени не дает. Поэтому без слов — так без слов. Я помню, что снимал немые этюды во ВГИКе, поэтому выразительные средства немого кино мне знакомы. Считаю, что пенсионеры, снятые без звука, ничем неожиданным не являются.

— Как вам работалось с актерами Сергеем Светлаковым и Михаилом Галустяном?

Евгений Лаврентьев. Работалось хорошо. Это их проект, они его делали много лет и прекрасно в нем разбирались, чувствовали его. Главное — они любят то, что делают. Кстати, когда я впервые узнал, что оператором проекта будет известный Александр Симонов, очень удивился. Если не ошибаюсь, на тот момент Александр закончил съемки «Кочегара» Алексея Балабанова. И я его спрашиваю: «Что ты здесь делаешь?» Он: «Как что? Я — фанат! А ты что?» И я дословно повторяю его же ответ. Так что отлично сработались. Надо, правда, Сашу спросить. Может быть, это только мне так показалось?!

Александр Симонов. Мне с Евгением было очень комфортно и приятно работать. Не помню никаких напрягов. Одно удовольствие! Мы сразу нашли общую волну.

— Евгений, вы, являясь режиссером, позволяли актерам импровизировать на площадке?

Евгений Лаврентьев. Не думаю, что я мог и хотел им что-то позволять или не позволять. Я ставил задачи. Задачи обсуждались. То, что получалось, смотрели и вновь обсуждали. Искали самое выразительное решение. У ребят всегда было мнение по поводу их образов, впрочем, как и у меня. Мы постоянно находились в диалоге. Для новых персонажей нужно найти пластику, мимику, интонации. Часто функция режиссера в таких ситуациях — служить зеркалом. Быть человеком, которого артист может спросить: «Так нормально?», «Не перебор?», «Дожали или побольше сделать?»

— Можете вспомнить какие-то казусные моменты съемок?

Евгений Лаврентьев. Один производственный момент мне особо запомнился — с Сергеем Светлаковым. Первая серия скетчей, которую я снимал с ним, была про пенсионеров. На тот момент я никогда раньше не работал со Светлаковым, не был знаком лично. Он приезжал на площадку намного раньше всех, для того чтобы сделать сложный пластический грим для роли деда. В первый день он выходит к съемочной группе уже в гриме, здоровается, представляется, жмет мне руку. Мы начинаем работать, серьезно обсуждать важные моменты, спорить — тут не до шуток! И так мы работаем второй день, третий, четвертый… Каждый раз Сергей приезжал на площадку намного раньше, для того чтобы к съемкам успеть сделать грим, и выходил на площадку уже в силиконовой маске деда. Ходит в ней, в ней же прощается и идет разгримировываться, после чего мы его не видим. И я так привыкаю общаться у буфета, у монитора, на площадке с человеком вот в таком виде, что… Уже какие-то отношения у меня с ним выстроились, какие-то конфликты прошли, уже подружились. И тут линия пенсионеров заканчивается. Сняли. Он приезжает позже, так как врача ему пять минут гримировать, приходит на площадку такой, какой есть, и говорит мне бодро: «Привет!» Я встал и замер. Он: «Что с тобой?» А я объяснить не могу. Человек-то передо мной другой, незнакомый. То есть умом понимаю, что это Светлаков, что я его вообще-то таким и видел по телевизору. Вроде похож… Он со мною общается, как со старым знакомым, что совершенно справедливо, а у меня ощущение, что я его первый раз в жизни вижу. Как там у классика: «Не узнаю вас в гриме»? В моем случае: «Не узнаю вас без грима».

Александр Симонов. Вспоминая опять же наш скетч про туристов, хочу сказать, что вся наша экспедиция была одним сплошным «казусным моментом». Помню, что вся группа пряталась в тени, а нам троим приходилось таскаться под солнцем по пляжам. И я над ними смеялся, проговаривая: «Теперь вы понимаете, что чувствует оператор?» Хотя фактически оператором был Сергей, а я только помогал: что-то поправлял, пытаясь заглянуть в видоискатель камеры, пока мы втроем бегали по жаре. В конце каждой смены хотелось забиться в какой-нибудь холодный подвал, просто чтобы остыть.

— Что-то похожее по формату еще снимали после «Наша Russia»?

Евгений Лаврентьев. К сожалению, ничего похожего на этот проект ни до, ни после мне снять не удалось. После того как пятый сезон вышел, на волне, так сказать, популярности мне предлагали снять какие-то комедии, но они сценарно и идейно были абсолютно беспомощными по сравнению с проектом «Наша Russia».

Александр Симонов. Был пилотный проект, который мы делали с Борисом Хлебниковым. История в духе Вуди Аллена, основанная на жизни Семена Слепакова. Семен и сам был среди авторов сценария, а также являлся художественным руководителем. Довольно-таки интересный проект, на мой взгляд, необычный. Надеюсь, Семен к нему еще вернется.

— Что изменилось в вашей жизни за прошедшие годы? Над какими проектами вы сейчас работаете?

Евгений Лаврентьев. В моей карьере после «Наша Russia» были детективно-исторические «Черные кошки». Сериал для Первого канала. В похожем жанре, но с элементами мелодрамы «Карина Красная» — сериал для канала Россия, а также «байопик» о жизни и подвигах космонавта Алексея Леонова и другие проекты. Но я бы с огромным удовольствием сделал бы что-то еще с командой проекта «Наша Russia». Это крутые парни с хорошим вкусом и драйвом. Это и есть современный юмор. Настоящий, идущий от их природы, а не вымученный по заданию «мудрого» маркетолога.

— Александр, после «Наша Russia» у вас была документальная работа «Здорово и вечно» о поэте Егоре Летове…

Александр Симонов. «Здорово и вечно» мы делали в свободное время, факультативно. Меня познакомили с женой Егора – Наташей, и мы просто начали снимать на фотоаппарат — интервью с людьми, которые общались с Егором в определенный период времени. Это абсолютно независимое кино без бюджета. Наташа потом начала снимать сама, долго монтировала, а позже подключились другие люди. На мой взгляд, она сделала очень хорошее кино. С тех пор прошло много лет, я снял массу других фильмов.

— Как думаете, какие персонажи могли бы появиться в 2017 году? А какие, наоборот, ушли бы, исчерпав себя?

Евгений Лаврентьев. Я не скажу, что все те вещи, на которые обращала внимание «Наша Russia», совсем исчезли. До сих пор не надуманными будут выглядеть истории с «платно-бесплатной» медициной, про болельщиков-экстремистов, молодых людей с выжженным в пубертатный период мозгом а-ля Славик и Димон — все это по-прежнему явления нашей реальности. И туристы не стали вести себя лучше за рубежом, но они перестали туда ездить в силу ряда причин. Есть регионы, города, больницы, где бесплатная медицина стала заметно лучше. Отношение к пенсионерам не такое вопиюще неуважительное, как было. Они не зажили богато и даже просто нормально, но отношение к ним меняется. Мне кажется, что в 2018, «Наша Russia» обратила бы внимание, например, на те странные проявления патриотизма, которые нас стали окружать. Есть потенциал в теме деятельности депутатов парламента: в проекте были Пронин и Мамонов, которые страшно жировали, а сейчас появились такие «депутаты-абсурдисты», назовем их так. Не один сюжет можно придумать про женщину-депутата, про грядущие выборы.

— Что бы вы пожелали телезрителям канала ТНТ4 сейчас, спустя более десять лет после первого эфира «Наша Russia»?

Евгений Лаврентьев. Не забывать, что наша Россия — страшная сила и что распоряжаться этой мощной энергией надо с умом.

Александр Симонов. Я не умею говорить пожелания. Желаю всем здоровья и мирного неба над головой в уже наступившем 2018 году.

Комментировать

Если вы хотите помочь сайту, то можете купить у нас рекламу или задонатить любую сумму:







Читайте также:

Развитие коммерческого анимационного проекта в России

12-17 июня XII Международный кинофестиваль им. Андрея Тарковского «ЗЕРКАЛО»

Наталья Дрозд: «Продюсер — это не профессия, а стиль жизни»

ВАКАНСИИ ИНДУСТРИИ: