«Выход российского контента на международный рынок» - экспертное мнение

02 Февраль 2018
«Выход российского контента на международный рынок» - экспертное мнение

В рамках форума CONTENT SUMMIT RUSSIA прошла дискуссия «Выход российского контента на международный рынок», с участием профессионалов телевидения и киноиндустрии: Александра Цекало, Александры Модестовой, Влада Ряшина, Василия Соловьева, Алексея Троцюка и Гевонда Андреасяна.


Современные технологии несут в себе новые вызовы, иные способы восприятия мира через медиаструктуру, посредством не только телевидения, но и Интернета.

«Очень меняются поколенческие настройки, поколение более молодое, оно смотрит много короткого формата, даже формат длительностью в 1 минуту может рассматриваться со стороны рассказывания историй. Не просто посмотреть, но и что-то пережить, прочувствовать.» – рассказала Александра Модестова (представитель Reed Midem в России и СНГ).

«Все больше и больше востребованы сериалы самого разного жанра и содержания. Самый крупный игрок, задающий тренды, это ‒ Netflix, он имеет большую библиотеку сериалов, в том числе южнокорейских, индийских, для испаноговорящей аудитории, французских, датских. Кстати, благодаря компании «Среда» и Александру Цекало, на Netflix есть российский качественный и интересный продукт. Amazon тоже ведет серьезную работу по наполнению своей библиотеки и рассматривает проекты Александра и не только.» - добавила она.

Нина Ромодановская, модератор дискуссии, главный редактор и руководитель профессионального портала Рroficinema: «Как меняется отношение мирового профессионального киносообщества и телесообщества к российскому контенту?»

АМ: «Мы не достигли тех успехов, которых могли бы достигнуть, если бы мы имели какую-то общую для индустрии и для страны программу продвижения нашего контента за рубеж. У нас это в основном возложено на плечи самого бизнеса. Исходя из качества контента, который мы имеем, из тех историй, которые можем рассказывать, мы не достигли того, чего, например, достигла Южная Корея, которая с 2001 года бомбила международный рынок своей продукцией, вместе с этим учась у мира. Сейчас южные корейцы являются одними из ведущих экспортеров контента.

Всегда трудно сделать первый шаг на определенную территорию. То есть, настанет ли такой момент, когда ВВС покажет какой-то российский телевизионный проект, и он пройдет с большими рейтингами. И к такому проекту выстроится очередь со всего мира. Как ни странно, но британский рынок не настолько большой, чтобы обеспечивать жизнь высококачественному контенту.

Много факторов влияют на продвижение отечественного продукта, много было кризисов, оказывает влияние политическая ситуация. С другой стороны нет плохого PR – есть просто PR. Мы сейчас во многих странах на слуху, это вызывает определенный интерес к нашему контенту, в частности к сериальному и кинематографическому формату. В области анимации у нас есть прорыв. Ставший международно известным проект «Маша и Медведь». Очень хотелось бы, чтобы у нас появился такой же известный сериальный продукт, как «Маша и Медведь» в анимации.»

НР: Как международные продажи влияют на развитие индустрии внутри страны?

АМ: Качество контента требует финансового вложения. В связи с затянувшимся кризисом, сегментацией телеканалов, изменением потребления и, в целом, падением телевизионных рейтингов, все это оказывает влияние на стоимость, ту цену, которую компании готовы платить продюсерам за их контент. Все хотят качественный продукт, вопрос в том, кто будет вкладывать деньги в производство этого продукта. Если есть возможность показать проект и продать его за рубеж, можно получить дополнительные средства и потратить их на апгрейд качества.»

НР: Год назад шесть сериалов компании «Среда» было продано на Netflix и эта новость взорвала тогда все российские СМИ. Какова технология? Как попадают на Netflix?

Александр Цекало: «Netflix приобрел сериал «Narcos», который был на испанском языке, после этого они для себя решили, что они будут работать с аудиторией, которая говорит не только на английском языке, при том, что права, которые продавали мы и которые продают другие – это международные права. Сериалы идут во всем мире с английскими субтитрами или субтитрами языков тех стран, в которых они идут. Netflix купил французский сериал «Марсель», потом купил два сезона сериала «Гоморра» ‒ это итальянский сериал. С прошлого года они активно начали покупать испанские сериалы.

Но для того, чтобы продать сериал за «взрослые» деньги, его нужно снять на английском языке, с актерами, которые говорят на английском языке. Сейчас рассматриваются сериалы «Троцкий» и «Гоголь», подоспеют новые сериалы, которые мы сейчас монтируем, их будет штук пять, покажем.

Александра Модестова говорила, что есть интерес и даже черный PR, но я не чувствую интереса, скорее настороженность. Когда приезжаешь в Америку, они не обсуждают Россию, Путина, они обсуждают, какой Трамп, какой он странный. Никакого напряжения в отношениях нет, наоборот, они только восхищаются, как же можно за те деньги, за которые мы снимаем, снять качественный продукт, вот этому они удивляются.

Когда американским продюсерам предлагаешь снять фильм с их историями и актерами – это же тоже способ интегрироваться на международный рынок, они говорят: очень интересно, но нет. Кто-то приезжает, что-то снимает, но они, в основном, это делают сами. Они могут использовать локейшн-менеджера и исполнительного продюсера с российской стороны, актеров. Сериал «МакМафия», например, сейчас идет, там снимались наши российские актеры: Алексей Серебряков, Мария Шукшина, Софья Лебедева, Кирилл Пирогов. Такой крепкий сериал, который снимался в двенадцати странах. Они все снимали сами или нанимали кого-то. В Москве была часть съемок, но они все тут делали сами.

Они не понимают, как мы живем, как работаем. Им лучше потратить больше денег, но у них другое отношение к деньгам. Они говорят: не надо экономить, нужно качество, оно важнее.

А у нас на съемках ассистент по реквизиту, если на него неправильно посмотрел режиссер, говорит: я обиделся и ухожу, мне неприятно работать с этим человеком. Ассистенту отвечают: «У нас же договор». А он: «Итак за копейки работаю».

У меня такое бывало, я догонял реквизитора и убеждал. У них так не бывает, у них другая система.

Что касается сериала «Троцкий» есть запросы от Netflix в Америке, от стран Южной Америки, от скандинавских стран, мы ждем результат до конца весны. Но у меня нет сверхожиданий, вот если бы одну из главных ролей играл Бушеми или Белуши, конечно, все было бы по-другому. Но это уже следующая стадия, международный проект.

Пока все в зачаточном состоянии, но мы произвели впечатление на рынке, в смысле качества. Международный успех складывается из денег, из интереса, который проявлен. Если продается, значит интересно. Любой качественный сериал или кино, показанное производителем на рынке, привлекает интерес конкретно к этому производителю и, соответственно, к стране производителя – это тоже успех.

На самом деле это и есть патриотизм продюсеров – делать качественный продукт, который привлечет внимание за границей. Это очень важно, если бы еще этому активно помогало государство. Такое впечатление, что Россию за границу двигают два человека, но так же не бывает, надо вваливать деньги. А какой к этому интерес у государства? Он примерно схож с интересом этого зала, потому что зал заполнен на треть. Казалось бы, треть зала, меня давно уже не беспокоит сколько зрителей в зале, раньше беспокоило, но я тогда пел и скакал.

Очевидно, что интерес государства такой: видите в зале больше людей сидят справа, знаете почему? К выходу ближе. Можно быстренько и тихо выйти. Так примерно и государство, по отношению к культуре: пускай говорят, но если что, я соскочу. Давайте больше, журналисты – пишите, продюсеры – снимайте, государство – тратьте деньги.

Был успех, но надо дальше двигаться, будем готовить новые успехи и двигаться дальше.

Гевонд Андреасян (кинокомпания «Большое кино»): В кино ситуация получше, чем в сериалах, грубо говоря, у нас покупают и на прокат, и на онлайн, и на ТВ. Возможностей заработать намного больше. Цены получше. Когда мы поняли, что можно 30-40-50% бюджета зарабатывать, отбивать на Западе. Был фильм «Защитники», в России он не оправдал наших надежд, но по крайней мере, в прошедшем году это самый кассовый фильм на Западе, он выходил в 23 странах. Кто бы как к этому не относился, но никто никогда не выходил в 23 странах мира в прокат. И он находится более чем в 70 странах в онлайне или на ТВ. Это маленький шаг вперед.

Сейчас мы занимаемся работой в разных жанрах, не только фантастика. Надо поблагодарить продюсеров фильма «Невеста», которые продали его в прокат в Латинскую Америку. Наверно это впервые, когда за полный метр платят роялти. Это большая победа для кино. У меня, например, роялти не было, только минимальные гарантии. Нужно понимать, что есть страны, которые будут платить роялти, а есть страны, которые никогда этого не делали. Грубо говоря, арабские страны этого слова не особо понимают, поэтому там нужно по максимуму продавать и не пытаться следить, что они дальше с этим делают. Потому что денег оттуда мы не получим. Но Европа, Латинская Америка, США, Канада – там в этом плане все прекрасно, поэтому можно иногда дешевле отдавать и спокойно через год получать результаты.

Мы сейчас работаем в направлении фантастики, уже третье кино для нас – это «Кома», его мы уже продали в Германию, Юго-Восточную Азию, Латинскую Америку, там хорошо идут продажи, лучше, чем по «Защитникам», чего мы не ожидали. Нам казалось «Защитники» – это модная тема, но оказывается «Кома» ‒ намного серьезнее, глубже, сложнее. Очень сложное кино, для меня, по крайней мере. Буду очень сильно стараться это кино продать, чтобы любой зритель пошел на фильм, потому что он ‒ сложный. Следующий жанр, который мы развиваем – это фильмы ужасов. Фильм такого жанра я могу просто оправдать, продавая на Западе, и отбить все затраты. И такие фильмы может быть не нужно будет носить ни в фонд кино, ни в Минкультуры.

Александра Модестова: Как минимум нужно, чтобы у государства возник позыв – продвинуть российский контент за рубеж. И продвинуть массированно.

Гевонд Андреасян: Как говорил Александр Цекало, они на Западе с большими глазами на нас смотрят: как мы за такие деньги вообще делаем что-либо, в принципе. У меня был опыт производства в Америке. Там каждый человек безумно дорожит своей работой, если человек уволен, ему навредили лет на пять вперед, человека выгоняют из профсоюза и дальше по цепочке.

АМ: С одной стороны они держатся за работу, а с другой, компетенции у них очень узкие.

ГА: Да. Но это дает результат. Мы же здесь не от лучшей жизни зовем человека и говорим: на тебе еще пять обязанностей, помимо основной, потому что мы знаем, что он справится, он ответственный. Если бы он привел еще четверых, может быть мы и заплатим, вопрос в том, где найти еще четырех профессионалов. У нас профессионалы все на словах. А на деле «шантажная машина» иногда работает, когда актеры посреди съемок набивают себе цену, сверх договора. У нас не существует четких правил. Нет регулирования. А там невозможно это сделать, потому что ты окажешься в черном списке. У нас все художники, на словах, а иногда и с алкоголем на руках, не должно быть такого, должны быть четкие правила и общий черный список.

НР: От чего зависит успешность международных продаж?

ГА: Мы презентуем тизер, трейлер, даем сценарий почитать, никто вслепую не покупает, такого не было. Это связано с жанром и с опытом работы тех, кто покупает: они по своему опыту работают, если с жанром сработало, например, ужасы или фантастика, они дальше будут присматриваться к этому жанру, и не только к продукции той компании, у которой покупают, но и к их конкурентам. Так можно потихоньку расширять успех. Считаю, что если мы будем работать, то постепенно во всех жанрах откроемся, единственный жанр, который там не будет работать, это наша тема Великой Отечественной Войны.

АМ: У китайцев эта тема пойдет.

ГА: В Америке считают, что они выиграли, во Франции – французы, а в Великобритании – британцы. Все во всех странах считают, что они выиграли войну. Мы знаем, что на самом деле ее выиграли мы, но мы не можем это никому продать за рубеж, кроме Китая.

Спорные темы не будут продаваться, все остальное, независимо от жанра, будет.

НР: Международный формат контента – что это значит, с точки зрения креатива?

Алексей Троцюк – генеральный продюсер проектов, член совета директоров студии Yellow Black and White: С чего началась международная дистрибьюция для меня: когда немцы купили адаптацию сериала «Папины дочки», и я увидел, как пять девочек говорят друг с другом на немецком, это выглядело совсем по-другому, мне показалось, что оригинал был не такой смешной и не вызывал столько эмоций.

Наш рынок сам по себе развивающийся, он еще формируется на фоне глобальных изменений. Первый успех в международной дистрибьюции: «Кухня», версия этого сериала существует в шести странах. Да, мы не зашли с ним не на один большой рынок, но мы продвинулись.

Мы не были в самой истории привязаны территориально, мы рассказывали простую человеческую историю, которая может происходить где угодно. Везде это смена поколений. Молодой повар хочет на место старого, плюс развлекательный жанр.

«Как я стал русским» – мы идеально не попали с этим сериалом в России, сериал «не зашел», но неожиданно к актерам сериала начали добавляться в друзья огромное количество китайцев. Выяснилось – кто-то сделал субтитры на китайском языке к сериалу и он попал в топ-5 самых просматриваемых сериалов в Китае. Мы с китайцами по чувству юмора совпадаем. Они наш юмор ловят. Мы пришли к тому, что снимаем совместно с китайцами фильм на базе существующих героев сериала. Это наш выход на глобальный рынок через глобального партнера.

Явный успех с фильмом «Последний богатырь», где глобальный дистрибьютор это – Disney. Мы рассчитываем, что с ним выйдем на большое количество территорий.

Нужно идти от универсальности темы. Сегодня можно смотреть фильмы и сериалы на родном языке в любой точке мира по единой подписке. Когда посчитаешь, сколько людей заинтересованы. Тогда начинаешь по-другому измерять контент – меняется сам контент. Формат универсальный – ты продаешь не контент, а подписчиков. Если мы будем существовать в похожих моделях, нас будет легче оценить.

Мы глобально дистрибьютируем через Youtube, сегодня все находится там. Определенный процент смотрения идет за границей. Мы живем в глобальном мире и нам в этом мире нужно сформулировать свое место в цепочке добавленной стоимости. Зайти в классическое телевидение за рубежом нам сложно, это видно по политической ситуации.

Влад Ряшин: основатель, генеральный продюсер Star Media

Те, кто продает сериалы, знают, что в мире нет и не было традиции приобретения русскоязычных сериалов на каналы топ-стран, топ-уровня. Да, на мелкие платформы, нишевые каналы, покупали в США, Германии. В Восточной Европе некоторые каналы покупали, но в целом, редко.

При этом, средняя стоимость эпизода для сериала, в который инвестирует Netflix, это 3 млн. долларов. И это нормальная для него цена.

Наша попытка пробиться на международный рынок – это сериал «Мата Хари». Мы ставили задачу выйти на другую ценовую категорию в топ-5 рынков на английском языке. «Мата Хари» – рекордсмен по продажам, больше 80 стран, даже такие экзотические страны, которые наш продукт вообще не покупали, такие как Непал или Бангладеш. Можно гордиться.

Но цели выйти на серьезные площадки, в топ-5 рынков, за серьезные деньги, мы пока не достигли.

Очевидно, что главный вывод из сказанного непосредственными участниками продвижения на международный рынок российского контента ‒ необходимость повышения его качества, что является основным критерием в отборе любого товара.

Фото: организация CONTENT SUMMIT RUSSIA

Комментировать

Если вы хотите помочь сайту, то можете купить у нас рекламу или задонатить любую сумму:







Читайте также:

Eat Film Festival: первый российский фестиваль документальных фильмов о гастрономической культуре.

Наталья Дрозд: «Продюсер — это не профессия, а стиль жизни»

11 фильмов, сценарии к которым написали женщины-драматурги

ВАКАНСИИ ИНДУСТРИИ: