Беседа Михаила Идова и Алины Герман

24 Июнь 2021
 Беседа Михаила Идова и Алины Герман

Русский кинематографист с западным бэкграундом Михаил ИДОВ рассказал в беседе с Алиной ГЕРМАН (автор блога «кино про тебя») о проекте «Джетлаг», синдроме самозванца, небогемном подходе к режиссуре и ещё про 15 важных тем.


ЧТО ПРОИСХОДИТ СЕЙЧАС

1 июля в прокат выходит наш с Лилей фильм «Джетлаг» (дистрибьютор – «Белые ночи»). Проект мультиплатформенный: «Джетлаг» –  это и фильм, и сериал -  с разным монтажом и немного разным ощущением. В непростых условиях пандемии, которая перевернула наши жизни с ног на голову, по-прежнему важными остаются человеческие отношения, и эта история как раз о них. О сложных, порой запутанных и сбивающих с толку, проходящих на прочность расстояниями и верностью, но всегда актуальных взаимоотношениях. Мы уверены, что герои «Джетлага» будут близки зрителю, ведь в каждом из них можно узнать себя.

ДЖЕТЛАГ. ГДЕ И КАК?

Джетлаг был снял в России и Турции с подсъемками в Берлине, Детройте и Лиссабоне. Там действие происходит по всему миру. Мы, конечно, выбрали правильный год, чтобы снимать фильм про международные путешествия.

Планировали снимать во всех этих точках, но в результате эти места сыграли либо в Москве, либо на юге Турции. А подсъёмы, которые были сделаны в Берлине, Детройте и так далее — это такой секонд-юнит — с дублерами, дублерами машин. В общем, это всё оказалось очень забавной логистической задачей, вызовом всё это после совместить при помощи разных трюков и на монтаже. Например, героиня идёт со спины — это дублёр, потом показываем обратную точку — это Ира Старшенбаум, которую мы сняли на улице в Москве, замаскированной под Берлин.

Трейлер драмеди «Джетлаг» (дистрибьютор – «Белые ночи»)

ЧТО ДАЛЬШЕ

Не простаивать. Поскольку, как правило, из задуманных проектов до реализации доходит один из пяти, то единственный способ двигаться дальше — жонглировать несколькими идеями одновременно на разных стадиях. Сейчас мы пишем мини-сериал «Пешки (немецко-латвийско-российская ко-продукция). Действие происходит в основном в Германии и в Латвии. Сценарии пишутся на английском, но русские персонажи говорят на русском, немецкие на немецком, англоязычные на английском. Это как раз наша такая зона комфорта, такой немного Вавилон.

Параллельно с этим уже почти год мы пишем пилот для американского телевидения. Скоро будет годовщина продажи идеи, но объявить её мы до сих пор не можем, что, честно говоря, Танталовы муки.

ПАНДЕМИЯ И КИНО

Мы считаем себя невероятными счастливчиками — нам удалось снять фильм в 2020, как раз из-за того, что мы смогли работать с Россией и в России, потому что в Америке летом и осенью практически ничего не снималось, а если снималось, то с гигантскими и очень сложными ограничениями — финансовыми, логистическими и юридическими. Поэтому тут нам как раз повезло, что Россия оказалась в этом плане безбашенней и безрассудней — это видно по большому количеству выходящего материала, люди не переставали снимать даже во время самого жёсткого карантина.

СИНДРОМ САМОЗВАНЦА

Я с большим трудом говорю нет. У меня довольно мощный синдром самозванца. Мне кажется, что я... поскользнулся и упал в то, что делаю сейчас, ощущение того, что это в любой момент может закончиться. То есть каждый раз, когда мне предлагают какую-то работу/проект, у меня некий момент удивления «серьёзно? я же ненастоящий?». Синдром самозванца, обычная история.

Как раз на съемках «Джетлага» я помню был момент, когда там нужно было как-то подрихтовать игру одного артиста и я, сидя за монитором на плейбэке, вслух сказал: «Так, что в таких случаях делают настоящие режиссёры?».

ЗАЧЕМ БЫЛ ЭТОТ КРЮК?

Я закончил киношколу в Мичигане, переехал в Нью-Йорк и зассал. У меня не было ощущения, что я сейчас смогу биться в эти двери. У меня была пара написанных сценариев, я понимал, что они так себе. И я был таким странным: с одной стороны, довольно чванливым, с другой -- очень неуверенным в себе человеком, ещё и с сильным акцентом. Я воспользовался тем, что в университете я писал рецензии в студенческую газету. Вместо того, чтобы писать сценарии, я начал заниматься кинокритикой. Так я стал журналистом. Это был способ обхода.

ВСЕМУ СВОЁ ВРЕМЯ

Скорее всего, я знаю, чего хочу. У меня есть смутный план, он как-то смутно сбывается. Это просто долго. У меня много было каких-то странных, тупиковых ответвлений от этого плана. Вся эта история с журналистикой должна была быть временной, просто чтобы перебиться как-то после колледжа и в результате — 15 лет. Это, кстати, про синдром самозванца. Меня не покидает ощущение того, что практически все, что я делаю сейчас в возрасте 44 лет я должен был делать лет пятнадцать назад.

МЛАДШИЙ НАУЧНЫЙ СОТРУДНИК

То есть ровно то время, которое у меня ушло на журналистскую карьеру я не считаю выброшенным, потому что это было интересно и полезно. Я нахожусь в состоянии режиссёра, которому по идее сейчас должно быть 32 года. Это мой только второй фильм. Как режиссёр я сильно опаздываю, потому что странно быть начинающим в какой-либо профессии, когда тебе за сорок. Я все время обнаруживаю себя подмастерьем. Как только я достигаю каких-то успехов, я все время меняю профессию. Поэтому я всё время младший научный сотрудник во всем, чем я занимаюсь. Это немного странно и пора бы с этим, конечно, завязывать.

ЧЕГО ХОТЯТ РЕЖИССЁРЫ?

Совершенно необязательно быть жестким человеком на площадке. Единственное, что от вас требуется на площадке — вы лучше всех должны знать, чего вы хотите от этого дня. У вас, как у режиссёра, должен быть ответ на этот вопрос. Дальше вы обнуляетесь и на следующий день задаёте себе снова этот вопрос. И всё. Для того чтобы это произошло, нужно готовиться к процессу точнее. Речь идёт об артхаусном кино с небольшим бюджетом. Конечно, если тебе дают сто пятьдесят смен, чтобы снять двухчасовой фильм, возможно, ты позволишь себе потратить сорок смен на притирку актеров друг к другу, оператора к гаферу, себя к ситуации. Возможно, ты можешь позволить себе потратить первую половину каждой смены на репетиции. Естественно, когда у тебя 25 или 30 смен, ты этого не можешь. Всё, что ты можешь — быть максимально подготовленным и появившись на площадке, знать, чего ты хочешь.

НЕБОГЕМНЫЙ ПОДХОД

Я, честно говоря, стараюсь снимать без психологических игр, давления. Просто с позиции того, что мы единомышленники, и теперь я просто дам вам делать свою работу. И это относится к артистам совершенно также, как и к осветителям. Это очень скучный, неартистичный, небогемный подход, но мне такой гораздо милее. Атмосфера взаимного уважения, но не демократии, потому здесь главное — не фигура режиссёра, а сценарий, как основа фильма, ему подчиняется все остальное. Важно при таком раскладе найти правильных людей. Потому что если вы их нашли и в них уверены, то все складывается. Ну, и у меня есть тенденция работать с людьми несколько раз. В «Юмористе» есть люди из «Лондонграда», в «Джетлаге» люди из «Юмориста». Я вообще очень люблю режиссёров, у которых есть своя труппа. Хотя, конечно, есть исключения, все зависит от текста.

КАК ТАМ У ОКСИМИРОНА...

«Интроверт, убедивший себя в том, что я экстраверт, чтоб забраться наверх». Я высокофункциональный интроверт. Я могу выступать на сцене, я могу болтать с людьми целый вечер, если нужно, как-то обаять людей, после чего пойти в какой-то уголок и упасть, лежать один в темноте. Я люблю общение с людьми, но оно у меня высасывает силы, не придаёт. То есть мне даже после этого интервью с вами нужно будет пойти, посидеть одному, потупить в телефон, порешать кроссворд New York Times, потому что это единственное, что помогает. Я интроверт, которому по требованию дела всё время нужно быть экстравертом. Но вы ещё меня в мои музыкальные годы не видели, потому что я терпеть не могу выступать на сцене, только сидеть в студии и записываться.

ЭНЕРГИЯ, ВЕРА И КАРМА

Я реально верю, что энергия, которую люди выбрасывают в мир предопределяет будущее и то, что с ним случится. Верю, что есть некий, не зависящий от человека моральный императив, и люди, входящие с ним в диссонанс, потом пожинают некоторые ‘обратки’. Я стараюсь не приносить вреда, не умножать энтропию, ненависть в мире.

ПРО НАС, ПРО ВАС

Всё, что с нами происходит как-то влияет на то, что мы делаем. В 2016 или 2017 году мне казалось очень важным говорить про цензуру и компромиссы, на которые идёт творческий человек в авторитарном режиме. Сейчас мне важнее говорить про другие, более личные вещи. «Джетлаг», действительно, про другое совсем, про попытку поймать сегодняшний момент и людей, максимально похожих на нас и наш круг общения, про людей, которые носятся по всему миру с ощущением, что они свободны, пока Москва не щёлкнет пальцами и не призовёт их обратно.

ПРО ИНТУИЦИЮ

Всё время думаешь, ты из тех евреев, которые уехали бы из Германии в феврале 1933, или которые бы ждали 1937-38, или из тех, которые бы не уехали? У меня интуиция, скорее, не про карьеру, а про выживание — увижу ли я катастрофу за пять минут или через минуту после, увижу ли я врага или смерть до того, как она придёт.

ВОТ ТАК БЫВАЕТ, ДА

Я интуитивно остановил подготовку к съемкам и поехал домой за один день до того, как объявили карантин. Рейс, на котором я летел из Москвы оказался последним на тот момент коммерческим рейсом.

ЗНАК ВОПРОСА

Ты всегда должен задавать себе вопросы (особенно как режиссёр): «Ты готов следующие полтора года этим заниматься?», «Ты готов следующий год смотреть на крупные планы актёра, которого ты берёшь на роль?» на съёмке, на мониторе, на монтаже, на переозвучке. Или тебя будет тошнить через год? Очень многое из этого — просто вопросы «Ты хочешь, чтобы это было твоей жизнью?», «Ты хочешь потратить полтора года на фильм по какому-то госзаказу или просто ничего не снимать и пожить»? Перед нами всеми постоянно стоят все эти вопросы. Думаю, ответы не в искусстве и не в деньгах, а именно в жизни, в том, как ты хочешь, чтобы выглядела твоя жизнь.

ПРО КОМПРОМИССЫ

Я стараюсь выстраивать общение, особенно с российской индустрией, так, чтобы компромиссы не занимали слишком большого места. Пока мне везёт — ни что из того, что я делал не подвергалось цензуре, возможно, у меня просто недостаточно радикальные взгляды. Я сейчас не про политику, а про эстетику.

ЩЕЛЬ АРТ-МЕЙНСТРИМА

Когда я снимал «Юмориста», а он снят в очень классицистской манере, но без соррентиновского выпендрёжа. Просто статичные планы, просто восьмерки, просто камера на рельсах, просто красивая картинка. Мне на тот момент было важно сказать себе, что я могу снять просто фильм, не какое-то высказывание. Я понимал, что это будет стоить мне нескольких фестивалей, например, Берлина. Потому что фильм очень традиционно выглядит, потому что реакция многих отборщиков на фильм была «Слушайте, это замечательное кино, но зачем вам фестивали? Это же на вид совершенно коммерческое кино». А реакция коммерческая — «Вы что, ребят? Это галимый артхаус, здесь ничего не происходит». И я понимал на тот момент, что я иду в эту щель арт-мейнстрима, в которой выстреливают один фильм из ста, а 99 падают меж двух стульев фестивального кино и кино коммерческого. Но это и было моим ощущением того, как это кино нужно снять, моим аутентичным взглядом на вещи. Двинуть фильм в более коммерческом направлении было бы для меня компромиссом, двигать его в более художественно-радикальном направлении — тоже. Для меня сделать этот фильм более фестивальным было бы эквивалентным как раз продаже.

ПЕРЕДАТЬ СЕБЕ ПРИВЕТ

Семилетний Миша Зильберман уже хотел стать писателем. В лет пять-шесть я хотел стать палеонтологом, а уже в семь исписывал какие-то тетрадки романами про индейцев.

Я бы сказал что-то ободряющее, что в принципе — всё правильно, всё получится... но не так, как ты думаешь и не там, где ты думаешь.

Комментировать

Если вы хотите помочь сайту, то можете купить у нас рекламу или задонатить любую сумму:



Читайте также:

«Никто не «зацепит» российского зрителя сильнее, чем отечественная киноиндустрия»: ГПМ КИТ провела дискуссии и питчинги в рамках Российской креативной недели

Группа компаний ГПМ КИТ провела питчинги в экспериментальном формате в рамках «Российской креативной недели»

ВАКАНСИИ ИНДУСТРИИ: