«В большинстве случаев с теми, кто ходил на семинары Макки и читал под копирку написанные учебники, работать сложнее». Александр Гоноровский о кинодраматургии и образовании

19 Сентябрь 2016
«В большинстве случаев с теми, кто ходил на семинары Макки и читал под копирку написанные учебники, работать сложнее». Александр Гоноровский о кинодраматургии и образовании

Фото: Егор Берладин

Сценарная мастерская Александра Гоноровского отличается, прежде всего, упором на практические занятия и групповые обсуждения, а также тем, что в нее набирается очень небольшое количество учеников. При этом ее выпускники добиваются серьезных успехов: из десяти проектов, попавших на «Рынок кинопроектов» кинофестиваля «Кинотавр» в этом году, три было подано от мастерской Гоноровского, а это максимальное количество заявок, которое можно было подать от одной мастерской.

Этой осенью в мастерской объявлен новый набор. Александр Гоноровский рассказал нам, что ожидает абитуриентов на вступительных испытаниях в мастерскую, почему он берет небольшое количество учеников и кому отказывает.

C: Когда была создана ваша мастерская? Что послужило толчком к этому?

Александр Гоноровский: Нынешняя мастерская сложилась в июле 2014 года. Долго не решался ее открывать. Частные консультации не несут той ответственности, без которой не обойтись при групповом обучении. Давно были определены принципы и методики, которые несколько отличались от общепринятых, но я все боялся. Решился, когда окончательно понял, что время уходит, что мало единомышленников, что мало пишу для себя. Что занятие только сценариями — это ожидание на берегу кого-то, кто возьмет тебя в плавание. А крошке Ассоль уже 55.

Работая в мастерской, ты можешь писать для себя, не думая о заработке, меняться, не терять смысла своей работы, искать единомышленников в кино, которые действительно способны что-то сделать даже в нынешней ситуации.

С: Почему для вас такое значение имеет групповое обучение?

АГ: Очень важно, чтобы люди встречались и обсуждали свои тексты «глаза в глаза». Само обсуждение в мастерской строится на том, что каждый ученик, прочитав работу другого (а их мы выкладываем в нашей группе в фэйсбуке), рассказывает, что думает о ней. О чем, по его мнению, текст, с помощью каких средств автор добивался того или иного эффекта, как выстроены характеры персонажей, что бы он сделал на месте автора. Когда ученики говорят об этом постоянно, у них появляется практика не только разбора чужих текстов, но и своих. При этом очень важно, что в какой-то момент они могут обсудить конкретную работу сообща. Возникают споры, обмен мнениями. Коллективные занятия необходимы, но при этом каждая работа разбирается индивидуально. Во время коллективной работы каждый говорит, что бы он сделал на месте автора, а во время индивидуального занятия я стараюсь рассказать ученику, что на его месте в принципе следовало бы сделать — чуть меняется акцент.

С: С каким образованием вы берете учеников и нет ли возрастного ценза?

АГ: Образование не имеет значения. Даже жизненный опыт не так важен. Наверное, прежде всего, важно умение отрефлексировать историю, которую пытаешься рассказать, найти в ней смысл. Однажды знакомая попросила меня проконсультировать 15-летнюю внучку. Девочка в таком юном возрасте написала замечательные работы. Обычно считается, что автору обязательно нужно набраться опыта — армию, например, пройти, узнать жизнь. Ничего подобного. Сколько человек из тех, кто прошел армию и узнал жизнь, потом становятся писателями? Вопрос не в жизненном опыте, а в способности отрефлексировать ситуацию, которую хочешь описать.

Поэтому я беру учеников любого возраста. Любой подготовки и даже без нее. Одна из учениц, например, старше меня на семь лет. У нас вместе занимаются те, кто написал первую работу, и те, кто уже был отмечен как сценарист на фестивалях и конкурсах. Подобный подход позволяет строить каждое занятие максимально эффективно.

Те, кто учился во ВГИКе, помнят, что когда наступала пора написания полнометражных работ, то занятия по обсуждению резко теряли в своей эффективности. Часто было нечего обсуждать. Посещаемость падала. (Речь идет о мастерских, где обсуждение в той или иной форме велось. В некоторых мастерских навык обсуждения, к сожалению, не вырабатывается до сих пор.)


Сколько человек из тех, кто прошел армию и узнал жизнь, потом становятся писателями? Вопрос не в жизненном опыте, а в способности отрефлексировать ситуацию, которую хочешь описать.


Мы же можем обсуждать одновременно и рассказы, и сценарии короткометражек, и полные метры. Ученики с опытом продолжают оттачивать свое мастерство на простых формах, становятся свидетелями довольно неожиданного анализа начинающих. Начинающие во время обсуждения получают от старших такой материал, который невозможно достать в группе одного набора. Подобный подход требовал постепенной комплектации. Сначала набирал по два человека в месяц. Думал, что укомплектую мастерскую за полгода. Но ушло полтора. И теперь приходится по мере возможностей регулировать баланс сил внутри мастерской. Для нее важен, прежде всего, баланс опыта и наивности. Мы никогда не знаем точно, откуда придет новый опыт и новая история.

С: Почему вы принимаете не более 16 учеников?

АГ: Первый фактор, сдерживающий рост группы, — очное пятичасовое занятие. Сложно работать с большим количеством учащихся. Каждому на занятии надо уделить время. Каждый обязан высказаться по всем работам.

Второй сдерживающий фактор — ученик должен получить столько общения с мастером, сколько ему необходимо для обучения. А это очное общение, скайп: каждый вечер (утром и днем я обязательно пишу сам) любой ученик может позвонить и поговорить. Иногда в гости приезжают. Это особая радость.

На самом деле, учеников чуть больше. Необходимо учитывать специфику обучения в мастерской. Иногда приходится продлевать срок обучения, если ученик заболел или у него возникла ситуация, в которой он не может работать. Конечно, злоупотреблять этим не стоит, так как большие или частые перерывы влияют на качество обучения. С учетом отпусков возникает возможность взять нового ученика, хотя количество учеников на обсуждении и в доступе примерно равно шестнадцати.

С: Как строится обучение? На вашем сайте написано, что это только практические занятия.

АГ: Все, что можно прочитать, посмотреть, послушать самостоятельно, как правило, выведено за рамки обучения. Я ориентирую учеников на практику. Но под ней подразумевается не только работа по написанию сценариев или рассказов. Это серьезный и оперативный разбор каждой работы, каждого ее варианта, выработка навыка внутреннего диалога на очных занятиях, предоставление ученику необходимых драматургических инструментов в тот момент, когда он в них нуждается, выполнение персональных заданий, связанных с исправлением «врожденных» ошибок и подходов ученика. Наконец, общение с приглашенными в группу профессионалами и студентами других киношкол.

Когда ученик приходит в мастерскую, он не знает, как изменятся его предпочтения и он сам через месяц или два. Он часто не знает, чего хочет — быть прозаиком, сценаристом или и тем и другим. Полагаю, у каждого должен быть практический выбор, который очень важно предоставить в самом начале обучения.

С: Помогаете ли вы ученикам совершенствовать чисто литературные навыки?

АГ: Мне кажется, очень важно, чтобы у учеников был шанс овладеть и мастерством написания прозы, и навыками работы в сценарном формате. Мои ученики начинают, как правило, с прозы. Если человек сразу пишет «американкой», то работа со словом для него уходит на второй план, и потом переходить на прозу сложнее. Бывают и исключения: если у человека плохо прорабатываются причинно-следственные связи, то прошу написать работу «американкой».

А умение работать в прозе дарит ощущение свободы. Ведь далеко не каждый хочет писать то, что требуется сегодня на кинорынке.

С: Как вы относитесь к работе сценариста по драматургическим структурам, которых так много в современной кинодраматургии?

АГ: В большинстве случаев такой подход мертв. Поступающие часто спрашивают меня, что можно прочитать о кинодраматургии. Что угодно, Митту например, но, прочитав, лучше сразу забудьте. Ни один учебник вам не поможет. Парадокс в том, что в большинстве случаев с теми, кто ходил на семинары Макки и читал под копирку написанные учебники, работать сложнее. Из них сначала приходится все это вытряхивать. Теории мешают человеку летать, думать. Он все время обращается к теории как к инструкции от стиральной машинки, но к самой машинке подойти боится.


Если человек сразу пишет «американкой», то работа со словом для него уходит на второй план, и потом переходить на прозу сложнее. 


Теория кинодраматургии стала, к сожалению, предметом спекуляций, и многое, что происходит сейчас на образовательном рынке — это просто сбор средств в пользу устроителей. Людям продают то, что они не могут оценить. В итоге они становятся обладателями пачек исписанной бумаги, которые почему-то называют сценариями, и думают, что уже сценаристы. Но на самом деле, как правило, им гораздо труднее выйти на тот уровень, которого они могли бы достичь.

С: Что ожидает человека на собеседовании? Может ли он его не пройти?

АГ: Из пяти-шести человек, которые записываются на собеседование, я, как правило, отказываю сразу лишь одному, в ком не чувствую достаточного рвения к обучению. Остальным рассказываю о тех трудностях, которые ожидают их во время пребывания в мастерской. Отговариваю. Если человек изъявляет желание учиться — высылаю договор. Один из пяти его подписывает. Раньше я читал вступительные работы и выдавал проверочные задания. Но уровень работ не является определяющим для принятия решения о зачислении. Собеседование гораздо более трудный и эффективный путь. Его продолжительность достигает полутора часов. Фактически приходится тратить несколько часов, чтобы добыть одного ученика.

Самое важное, что должно быть у абитуриента, — желание терпеть неудачи, выдерживать критику и работать с ней. Желание дает любому шанс измениться. Без него ученик быстро скисает перед постоянными трудностями. Поэтому говорю о трудностях. Стараюсь понять, чего боится абитуриент, и пытаюсь его немножко испугать. Иногда в итоге пугаюсь сам. Подход не универсален. Ошибаюсь. Бывает.

Часто кто-то из исчезнувших с договором вдруг возникает через полгода с готовностью поступать снова. Но я его не беру, если на подобный перерыв не было веских причин. Желание — это когда человек хочет учиться здесь и сейчас. Все остальное — пионерский кружок.

С: Ищите ли вы режиссеров для работ своих учеников?

АГ: Стараюсь. Сценаристу весьма сложно найти своего режиссера. Это большой по трудозатратам процесс с весьма низким КПД.

Показательный пример: когда консультировал первую вгиковскую мастерскую режиссера Алексея Учителя, то на первом курсе прочитал ребятам работы своей ученицы Александры Головиной. И только через четыре года Головина и Таисия Игуменцева стали работать вместе. Результат — фильм «Дорога на», в 2012 году получивший первую премию программы дебютов Cinéfondation Каннского кинофестиваля.


Самое важное, что должно быть у абитуриента, — желание терпеть неудачи, выдерживать критику и работать с ней. Желание дает любому шанс измениться.


Школа Марины Александровны Разбежкиной, мастерская Александра и Владимира Коттов... Нам везет на соратников. И их должно быть больше.

Недавно написал письмо одному режиссеру. Работы его учеников понравились моим ребятам. Не ответил. Впервые пожалел, что малообщителен.

С: Вы обучаете только сценаристов или в том числе редакторов? Помогаете ли вы воспитывать в себе внутреннего редактора?

АГ: Если говорить о профессии редактора, то моя ученица Лера Манович, набирающий силу прозаик и лауреат Волошинского фестиваля 2015 года, с успехом совмещает редакторскую деятельность с литературной.

Но мне представляется, что редакторская стезя может автору навредить. Если редактор прочно поселится внутри, то мгновенно реализуемые разумные доводы по строению истории, эпизода, подбору деталей могут помешать той свободе в ошибках, которая обязательно должна быть. Написал — включил редактора. Переработал. Снова написал. Снова дал слово редактору. Всему свое время.

С: Что происходит с учениками, покинувшими мастерскую? Вы поддерживаете с ними общение?

АГ: Человек может вырасти в художника лет за 10-15: никто столько учить не будет. Но сопровождение человек должен получить. Особенно на первом этапе, когда он только вышел из стен мастерской. Конечно же, мы общаемся.

Во-вторых, в мастерской существует такое явление, которое я называю наставничеством. Когда приходят новички, через какое-то время я их свожу с теми, кто имеет опыт. Между ними возникают отношения «наставник — ученик», которые не прерываются с уходом наставника из мастерской. Это очень важно для наставника. Ему нужна среда и общение на профессиональном языке. Да, цель обучения — дать какие-то азы, принципы ремесла и авторского подхода, но очень важно создать для людей правильную среду. И эта среда — все мы.

С: Трое ваших учеников в этом году прошли на кинорынок проектов на «Кинотавре». Они представляли работы, которые были написаны в стенах мастерской?

АГ: На питчинг «Кинотавра» можно было подать три работы. Очень приятно, что все три (два полных метра и альманах) попали в десятку финалистов. Для небольшой мастерской это, конечно же, хороший результат. Ребята познакомились с несколькими очень интересными продюсерами, с которыми я сам, к сожалению, не знаком. Еще был конкурс «Читай кино!» с финалистом Алексеем Михайловым. А на только что закончившейся Любимовке прошла читка пьесы Юлии Лукшиной.

Все отмеченные работы, прежде всего, авторские. Жанровые работы, как правило, можно продать и без питчинга. Артхаус труднее предложить рынку. Для него важны конкурсы и внимание коллег по цеху. Но это не значит, что мастерская не работает с жанровым кино и сериалами. Мелодрама, детектив, мистика, экшн... Ученики делают то, что им интересно. В настоящий момент выпускник мастерской Олег Рашидов пишет восьмисерийный сериал по своей оригинальной идее. Три первых серии Олег написал в мастерской. И договор также был заключен во время обучения. Кстати короткометражка Григория Коломийцева «Мария» по написанному в мастерской сценарию Рашидова тоже была отмечена дипломом «Кинотавра» в этом году, а ее мировая премьера состоится на фестивале в Сан-Себастьяне.


В мастерской существует такое явление, которое я называю наставничеством. Когда приходят новички, через какое-то время я их свожу с теми, кто имеет опыт. Между ними возникают отношения «наставник — ученик», которые не прерываются с уходом наставника из мастерской.


Есть хороший результат сотрудничества с режиссерской вгиковской мастерской Александра и Владимира Коттов. Еще несколько работ дозревают. Но готовые сценарии, повести, рассказы — это лишь производная от основной задачи, которая состоит в том, чтобы научиться писать. И ребята понимают, что готовые работы, признание на конкурсах, дипломы и значки помогают этому лишь косвенно.

С: А с другими сценарными мастерскими вы сотрудничаете?

АГ: Летом мы встречались с мастерской ВКСР, которую ведет мой мастер Одельша Александрович Агишев. Он, как всегда, был честен. Конструктивная критика в нашем деле важнее политеса.

Было бы интересно встретиться с другими сценарными мастерскими, обсудить не фасадные, а рабочие материалы групп, обменяться опытом с драматургами-преподавателями — Юрием Коротковым, Михаилом Дурненковым, Геннадием Островским, Юрием Арабовым, Олегом Дорманом, Александром Родионовым. Думаю, не все так плохо со сценарным преподаванием в России, когда такие сильные авторы им занимаются.

Благодаря их совместным усилиям можно донести до абитуриента критерии качественного сценарного образования. Обезопасить многих от вредной траты времени и сил на псевдообразовательные программы.

Комментировать

Если вы хотите помочь сайту, то можете купить у нас рекламу или задонатить любую сумму:



Читайте также:

Фасад кинотеатра «Художественный» открыли после реставрации

МТС Медиа объявляет о запуске программы прямых инвестиций в кинопроизводство

Кино или игра: как создавался интерактивный веб-сериал «НАЙДЕН_ЖИВ»

ВАКАНСИИ ИНДУСТРИИ: